О, я дворец любви себе купила,

Но не вошла в него! Я продалась,

Но мной не овладели.

Когда Алессандро, наконец, закончил свой рассказ, мы лежали рядом на диком тимьяне, глядя вверх на ярко-голубой покров небес.

–  Я до сих пор помню день, - добавил он, - когда мы узнали об аварии. Мне было тринадцать, но я глубоко переживал случившееся и особенно жалел малышку по имени Джульетта. Конечно, я всегда знал, что меня зовут Ромео, но никогда прежде не думал о Джульетте. А после этого случая я начал о ней думать и понял, что очень странно быть Ромео, когда в мире нет Джульетты. Странно и одиноко.

–  Ну, конечно!
– Я приподнялась на локте, щекоча его серьезное лицо фиалкой.
– Бьюсь об заклад, ты не страдал от недостатка женского внимания.

Он дерзко ухмыльнулся, отмахнувшись от фиалки.

–  Я же думал, ты умерла! Что мне оставалось делать?

Вздохнув, я насмешливо покачала головой:

–  Вот тебе и «Веками верен».

–  Эй!
– Алессандро ловко перекатился, так что я оказалась сверху, и нахмурился, глядя на меня: - Ромео подарил то кольцо Джульетте, помнишь?

–  И очень правильно поступил.

–  Тогда скажи мне, Джульетта из Америки… - начал он, не очень довольный оборотом, который принял разговор.
– Осталась ли ты верна мне спустя столько веков?

Он говорил полушутя, но для меня это была не шутка. Вместо ответа я твердо выдержала его взгляд и спросила:

–  Зачем ты вломился в мой номер в отеле?

Алессандро подготовился к самому худшему, и все равно я не могла шокировать его сильнее. Застонав, он скатился на землю и схватился за лицо, тихо раскачиваясь.

–  Porca vacca! [54]

–  Надеюсь, - сказала я, не двигаясь с места и щурясь на голубое небо, - у тебя есть убедительное объяснение. Если бы у меня не было, я бы на твоем месте здесь не сидела.

Он снова застонал.

–  Да, я там был. Но я не могу сказать почему.

–  Что?
– Я резко села.
– Разгромил мою комнату и не можешь сказать почему?

–  Что?! Нет!
– Алессандро тоже выпрямился.
– Это не я! Там уже все было в таком виде! Я подумал, ты сама это сделала!
– При виде выражения моего лица он всплеснул руками: - Да я правду говорю! В ту ночь, когда мы поссорились, и ты ушла из ресторана, я поехал в твою гостиницу… сам не знаю зачем. А когда приехал, увидел, что ты спустилась с балкона и крадучись убежала.

–  Бред собачий!
– взорвалась я.
– С какой стати мне вылезать с балкона?!

–  Ну, ладно, пусть не ты, - согласился Алессандро, красный от неловкости.
– Просто женщина, похожая на тебя. Но когда я вошел, балконная дверь уже была открыта, и в номере все было вверх дном. Ты мне веришь?

Я схватилась за голову.

–  Как ты можешь ожидать доверия, если даже не говоришь, зачем лазал ко мне в комнату?

–  Извини.
– Он робко вытащил веточку тимьяна из моих волос.
– Я хотел рассказать, но это не моя тайна. Скоро все узнаешь.

–  От кого? Или это тоже тайна?

–  Боюсь, что да.
– Он отважился улыбнуться.
– Но ты мне поверишь, если я скажу, что у меня были самые добрые намерения?

Я покачала головой, досадуя на собственное легковерие.

–  Я, должно быть, с ума сошла.

Его улыбка стала шире.

–  Это по-английски «да»?

Я поднялась и резко одернула юбку, все еще не вполне остыв.

–  Не понимаю, почему тебе все так легко сходит с рук…

–  Иди сюда.
– Он взял меня за руку и снова заставил сесть.
– Ты меня знаешь. И знаешь, что я никогда тебя не обижу.

Когда он привлек меня в свои объятия, я не сопротивлялась, словно внутри меня рушился какой-то барьер - он, кстати, рушился сегодня весь день, - делая меня мягкой, податливой, едва способной думать о чем-то, кроме этих объятий.

–  Ты веришь в проклятия?
– прошептала я, прижимаясь к его теплой груди.

–  Я верю в благословения, - ответил он мне в висок.
– Я верю, что в каждом проклятии есть свое благословение.

–  Тебе известно, где находится палио?

Я ощутила, как напряглись его руки.

–  Хотел бы я знать. Я хочу вернуть его не меньше, чем ты.

Я посмотрела на него снизу вверх, пытаясь отгадать, лжет он или нет.

–  Почему?

–  Потому что… - он выдержал мой подозрительный взгляд, не дрогнув, - где бы палио ни находилось, без тебя оно бесполезно.

Когда мы, наконец, вернулись к машине, наши тени уже ложились на дорожку, а воздух стал мягким, вечерним. Я уже начала беспокоиться, что мы можем опоздать на званый ужин к Еве-Марии, когда у Алессандро зазвонил сотовый. Он предоставил мне укладывать бокалы и пустую бутылку в багажник, а сам отошел на несколько шагов, пытаясь объяснить нашу таинственную задержку своей крестной.