— Скажи ему, что я зову его домой! — выкрикнула она, а потом наступила тишина, лишь подчеркиваемая хриплым дыханием, вырывающимся из ее груди.

Ларри вернулся в гостиную, подошел к телефону, затем обошел его. Он со стуком закрыл окно, потом снова подошел к телефону. Справочник лежал на маленьком столике. В нем Ларри отыскал номер бруклинской больницы Мерси и набрал его. В это время раздался еще один раскат грома. Молния превратила окно, которое он только что закрыл, в бело-голубую рентгенограмму. В спальне вскрикнула мать, от этого пронзительно беспомощного звука кровь застыла у него в жилах.

В трубке раздался гудок, потом жужжание и щелчок. Механически радостный голос произнес: «С вами говорит автоответчик больницы Мерси. В данное время весь обслуживающий персонал занят. Если вы подождете, на ваш звонок ответят как можно скорее. Спасибо. С вами говорит автоответчик…»

— Мы оставили швабры внизу! — кричала его мать. Раскат грома. — Эти пуэрториканцы ничего не знают:

— … на ваш звонок ответят…

Ларри нажал на рычаг и весь покрылся потом. Что это за проклятая больница, где включают автоответчик в то время, когда умирает твоя мать? Что там происходит? Ларри решат спуститься к мистеру Фримену и попросить его поухаживать за матерью, пока сам съездит в больницу. А может, ему вызвать частную «скорую помощь»? Господи, ну почему мы не знаем таких простых вещей, когда это так необходимо? Почему нас не учат этому в школе? Из спальни доносилось затрудненное дыхание матери.

— Я скоро вернусь, — пробормотал он и направился к двери. Он был испуган, он боялся за нее, но в глубине души звучал и другой голосок, нашептывающий нечто типа: «Вечно со мной что-то случается». И: «Почему это должно было произойти именно тогда, когда я получил хорошие вести?» Но самым невообразимым было: «Как это повлияет на мои планы? Что мне придется изменить?» Ларри ненавидел этот голос, желая ему немедленной и ужасной смерти, но голосок все бормотал и нашептывал.

Он побежал вниз, к мистеру Фримену. В это время в черных облаках прогрохотал гром. Когда Ларри добежал до площадки первого этажа, порывом ветра открыло входную дверь, и в дом ворвалась завеса дождя.

Харборсайд-отель был самым старинным зданием в Оганквите. Вид из его окон стал немного хуже с тех пор, как на противоположной стороне построили яхт-клуб, но в дни, подобные этому, когда небо разрывают кратковременные грозы, вид был все же достаточно хорош.

Франни сидела у окна часа три, пытаясь написать письмо Грейс Дагган, своей школьной подруге, собирающейся поехать к Смитам. Это не было письмом, имеющим хоть какое-то отношение к ее беременности или сцене с матерью, — исповедь в подобном духе только еще больше усилила бы ее депрессию, к тому же Франни предполагала, что Грейс и так скоро узнает многое из собственных источников в городе. Она пыталась написать обещанное дружеское послание. В мае мы ездили на велосипедах в Рангели с Джессом, Сэмом Лотропом и Салли Уинссилас. Мне повезло на экзамене по биологии. Пэгги Тейт (еще одна общая подружка по средней школе) теперь работает клерком в Сенате. Приближающееся замужество Эми Лаудер.

Но письмо просто не писалось. Какую-то роль сыграли в этом интереснейшие пиротехнические эффекты Дня — как можно писать, если карманные грозы появляются и исчезают над водой? К тому же ни одна их этих новостей не казалась абсолютно честной. Они легонько поворачивались, как нож в руке, который режет все. Поездка на велосипедах была очень веселой, но они с Джессом уже не были больше в таких уж радужных отношениях. Конечно, ей повезло на экзамене по биологии, но только не на зачетном, который только и брался в расчет. Ни она, ни Грейс особенно не интересовались Пэгги Тейт, а приближающееся замужество Эми Лаудер в теперешнем положении Франни казалось скорее насмешкой, чем поводом для веселья. Эми собирается замуж, а у меня будет ребенок, ха-ха-ха.

Чувствуя, что письмо будет закончено только в том случае, если она не станет больше откладывать, Франни написала:

«У меня возникло множество проблем, но не хватает мужества написать обо всем. Настолько плохо, что даже думать об этом не хочется! Но я надеюсь встретиться с тобой четвертого, если твои планы, о которых ты написала в последнем письме, не изменились (одно письмо за шесть недель? Я уже начинаю подумывать, что кто-то отрезал тебе пальчики!). Я расскажу тебе обо всем при встрече. Уверена, ты поможешь мне советом.

Верь мне, и я буду всегда верить тебе.

Фран».

Она поставила свою обычную загогулину на все оставшееся пространство листа. И от этого почувствовала себя еще большей обманщицей и лгуньей. Франни запечатала конверт, подписала его и положила на трюмо. Дело сделано. Вот так. Что же теперь?

На улице снова потемнело. Франни, встав, безостановочно бродила по комнате, убеждая себя в там, что ей просто необходимо выйти на улицу, пока не начался дождь. Но куда пойти? В кино? Она уже видела все, что идет в их единственном кинотеатре. С Джессом. Поехать в Портленд присмотреть себе обновку? Не интересно. Единственное, что ей нужно теперь, если подойти к делу реалистически, так это обновка с растягивающимся поясом. Место для двоих. Сегодня было три звонка: первый принес хорошую новость, второй был так себе, а третий — плохим. Лучше бы позвонили в обратной последовательности. Снаружи припустил дождь, омрачая морской пейзаж. Она решила, что все равно выйдет на прогулку, и наплевать ей на дождь. Свежий воздух, летняя влага, возможно, поднимут ее настроение. Может быть, она зайдет куда-нибудь и выпьет стаканчик пива. Счастье в бутылке. В любом случае равновесие.