Он со вздохом кивнул. Я оглянулась на Нан, которая крахмалила уши за столиком. Она бездарно делала вид, что наша беседа ей безразлична. Ковыряла десертной ложкой тирамису, о чем-то щебетала с официанткой на своем птичьем языке. Но я видела, что она нервничает, – под столом она дергала обутой в золотистую туфельку ступней. Я улыбнулась ей, махнула рукой.

Хотела сказать что-нибудь Мише, на прощание, но потом передумала. Хлопнула его по плечу, надвинула на глаза темные очки и пошла прочь.

Он думал: пройдет время, и все забудется. Он думал: тоска испарится, потеряет свою остроту. Он надеялся: зияющая дыра в сердце превратится в саднящий шрам. Не завтра, не через месяц и, может быть, даже не через год. Но когда-нибудь.

Бесполезно.

Шло время, настольный отрывной календарь то худел, как красотка перед пляжным сезоном, то поправлялся, как баба на сносях. Но даже через три года всемирно известный модельер Антонио Фарбоначчи помнил в мельчайших подробностях тот день, когда он застал своего любовника Марио в постели с другим мужчиной. И когда он об этом вспоминал, внутри расползалась черная клякса.

Чертов сукин сын!

Они были вместе два года – и это было самое счастливое время в жизни Антонио. Марио был самым красивым мужчиной на земле – узкобедрый, гибкий, с буйными темными кудрями и дьявольской зеленью порочных глаз. С гладкой кожей цвета «кафе-оле», длинными музыкальными пальцами и беззаботным нравом избалованного ребенка. Впервые Антонио заметил его на Неделе высокой моды в Париже – Марио был начинающим манекенщиком. Естественно, Дом моды «Фарбоначчи» предложил ему жирный контракт. Антонио словно с ума сошел – ему хотелось, чтобы волшебный юноша с наглыми глазами был ближе. Хотелось смотреть на него каждый день, любоваться его природной кошачьей грацией, слушать его голос, смех. При всей своей инфантильности Марио отнюдь не был дураком. Через какое-то время они были не разлей вода – оба знали, что это не банальная интрижка из серии «отсо– си-у-меня-в-гримерной-а-я-предложу-тебе– прекрасный-контракт», а нечто большее, настоящее. Их роману было всего две недели, когда Марио перевез свои скромные пожитки в роскошный трехэтажный особняк сеньора Фарбоначчи. Через полгода они вдвоем сфотографировались на обложку журнала People, а через год – заявили всему миру о том, что они намерены узаконить свои отношения в Амстердаме. Весь мир наблюдал за их головокружительным романом, весь мир им сочувствовал.

И вот однажды, не вовремя вернувшись домой, Антонио стал свидетелем душераздирающего зрелища – Марио, его любимый нежный преданный Марио, абсолютно голый, обнимал нового садовника, неотесанного мужлана, волосатого мачо с низким лбом и железными бицепсами.

Идеальный мир Антонио Фарбоначчи раскололся на куски. Неделю он пил, запершись в своем замке, отключив все телефоны и переложив бизнес на заместителей и секретарей. Еще две недели провел в нью-йоркском кокаиново-светском раю, потом отдыхал на Маврикии, потом наведался на свою виллу на Лазурном Берегу. Ничего не помогало – острая боль не желала отступать.

Постепенно он вернулся к своей обычной жизни – готовил новые коллекции, рисовал эскизы, шпынял ассистентов, проводил кастинги, снимал ролики, открывал бутики, ставил шоу. Но что-то неуловимо изменилось, и иногда Антонио казалось, что сердца у него больше нет.

Тот день ничем не отличался от других, ему подобных. Будильник зазвонил как обычно, в половине десятого. Антонио позавтракал тостами с осетриной, выпил два стакана свежевыжатого грейпфрутового сока, сорок минут провел в домашнем спортзале, принял душ, отправился на работу. На заднем сиденье своей «BMW» он привычно просматривал свежий глянец. Как вдруг…

Знакомые черные кудри, обтянутый модными джинсами тугой мальчишеский задок, звонкий смех, узкая спина, родной излом тонкого запястья… Он стоял на другой стороне улицы, беседовал с официантом небольшой домашней кофейни.

У Антонио перехватило дыхание, барахтающееся сердце подступило к горлу, похолодели ладони. Он и раньше думал, а что, если они когда-нибудь случайно встретятся? Ведь Марио продолжал работать в модельном бизнесе, правда, сеньор Фарбоначчи постарался, чтобы в Италии тот стал персона нон грата.

Можно было малодушно отвернуться, проехать мимо, угомонить разбушевавшееся сердце… и снова жить с этой свинцовой тяжестью внутри.

Антонио попросил водителя остановить машину.

– Марио! – Пытаясь казаться спокойным, приветливым и безразличным, он перешел улицу и тронул бывшего любовника за плечо.

Марио обернулся, улыбнулся… и оказался незнакомой девушкой, милой, очаровательной, совсем молоденькой. Надо же было так обознаться…

– Простите, – только и смог выдавить он, – я принял вас за знакомого…

– Ничего, бывает, – когда она улыбалась, на ее щеках появлялись очаровательные ямочки, совсем как у Марио. – Слушайте, а я же вас знаю! Вы – Антонио Фарбоначчи!

– Да, – без особенного энтузиазма подтвердил он.

Ну надо же, как они похожи. Бывает ведь такое. Может быть, его сестра-близнец Марио? Но нет, это маловероятно, девушка говорила по-итальянски с сильным французским акцентом.

– Меня зовут Элен, – возбужденно сказала она, – я модель, и больше всего на свете мечтаю работать с вашим домом. Если честно, я собиралась на ваш кастинг. Я только позавчера приехала из Парижа.