Ее глаза наполнились слезами.

Глаза Девлина расширились. Казалось, он не может говорить.

— Я принесу лед, — шепнула Ханна и скромно ускользнула, закрыв за собой дверь.

Вирджиния не могла пошевелиться. Она молча смотрела на него, по ее щекам текли слезы.

Девлин стоял, раздираемый противоречивыми чувствами, которых она не понимала.

— Это моя вина, Вирджиния, — наконец, заговорил он. — Я бесстыдно использовал вас. Очень сожалею.

Она ахнула.

Девлин закрыл глаза, как от боли, и сел рядом с ней.

— Я не прошу у вас прощения, малютка, потому что понимаю, что не заслуживаю его.

— Вы прощены, — прошептала Вирджиния.

Его ноздри раздувались, он едва сдерживался. Он не выпускал ее руки.

— Как вы можете быть такой милосердной после того, чему я вас подверг? Том напал на вас из-за нашей игры, на которой я настоял. Боже, как я жалею, что не убил его! — воскликнул Девлин.

Вирджиния никогда не видела его таким взволнованным — обычно он выражал только гнев.

— Все в порядке. — Ее пальцы сжали его руку. — В конце концов, Том же не изнасиловал меня.

— Он собирался это сделать? В общественном холле?

Она увидела ярость в его глазах и заколебалась.

— Думаю, что да.

Девлин вскочил:

— Я все-таки убью его!

Вирджиния смущенно выпрямилась:

— Из-за меня?

— Из-за кого же еще? — удивленно спросил он.

— Из-за вашего отца.

— Отец тут ни при чем.

У Вирджинии закружилась голова, и она откинулась на подушки. Значит, это не из-за его мести?

— Я должен идти, — внезапно сказал Девлин.

— Нет! — Ее глаза снова затуманились. — Пожалуйста, не оставляйте меня теперь.

Его лицо оставалось напряженным, а взгляд свидетельствовал о битве с самим собой.

— Пожалуйста, останьтесь, Девлин, — прошептала она. — Обнимите меня — только на мгновение…

Ее голос дрогнул.

Девлин снова сел рядом и взял ее за руки.

— Вы просите от меня слишком многого, — предупредил он.

Вирджиния покачала головой, склонившись к нему и положив щеку на его грудь.

Она почувствовала, как Девлин напрягся, и как сжалась его рука. Вирджиния почти улыбалась, хотя слезы продолжали течь, а золотые пуговицы и галуны его кителя неприятно царапали ей лицо. Рука Девлина гладила ее спину сквозь шелк халата и нижнего белья, и она едва не задохнулась.

— Пожалуйста, не плачьте, — сказал он, и это была просьба. — Теперь все позади, вы в безопасности, и мы положим конец этой абсурдной игре.

Вирджиния подняла голову и посмотрела на него:

— Я не могу играть в нее больше — это слишком больно.

Девлин кивнул, печально глядя на нее. Потом он наклонился и коснулся губами ее губ.

— Все кончено — клянусь вам.

В его хриплом голосе слышалось сожаление и нечто другое — желание. Руки Вирджинии нашли эполеты на его плечах и держали его так, чтобы он снова коснулся ее губ.

Громкий вздох вырвался у нее, слезы прекратились, все тело напряглось. Она приоткрыла рот, ища еще одного поцелуя.

Каждая клеточка ее тела требовала: она должна быть с ним одним целым. Больше ничто не имело значения. Ни его месть, ни совершенная Томом Хьюзом попытка изнасилования, ни унижения прошедшего месяца. Только Девлин, она сама и ее любовь.

— Не надо, — предупредил он. — Это опасно.

Вирджиния просунула язык в его рот, облизывая его зубы, губы, внутреннюю поверхность щек.

— Я не могу, — прошептал Девлин, отодвигая ее. Его глаза были огромными, блестящими, серебристыми. — Я не могу обещать вам сдержаться.

Вирджиния покачала головой — она и не хотела этого — и, обняв его за шею, вновь приблизила его лицо к своему.

Девлин застонал, осторожно целуя ее, явно боясь причинить ей боль, и она чувствовала, как его тело дрожит от усилий, которых это ему стоит.

Вирджиния уперлась в его китель.

— Я сделал вам больно? — воскликнул он, срывая и отбрасывая его.

— Нет, — ответила она, расстегивая и стягивая его жилет цвета слоновой кости.

Когда Вирджиния вытащила рубашку Девлина из бриджей, он помог ей, сорвав галстук и отшвырнув его вместе с рубашкой.

Вирджиния вскрикнула при виде его обнаженного торса и положила руки ему на грудь, словно исследуя крепкие мышцы.

Девлин снова нашел ее губы и, целуя, распахнул и снял с нее халат, поднял сорочку и застыл.

Вирджиния проследила за его взглядом и увидела синяк на своей груди.