Шрифт:
Он остановился, но не обернулся.
— Говорят, любовь и ненависть — две стороны одной монеты. Раньше я этого не понимала.
Девлин напрягся еще сильнее и посмотрел на нее. Она печально улыбнулась:
— Прошлой ночью я отдалась вам с радостью и любовью.
Его лицо и взгляд были лишены всякого выражения.
— А сегодня осталась только ненависть.
Вирджиния желала не слышать своих слов — она ненавидела и себя за свою жестокость.
Лицо Девлина дернулось, и он поклонился.
— Это ваше право. Доброго дня, Вирджиния.
Он вышел.
Глава 21
Девлин перескакивал через две широкие парадные ступеньки адмиралтейства. Он был мрачен. Он получил уведомление об этом собрании всего час назад, не ожидая его — в конце концов, весь Лондон должен был говорить о случившемся вчера вечером и ошеломленные старики в голубом не являлись исключением. Его поведение не приличествовало офицеру и джентльмену.
Другие офицеры и их адъютанты собирались тоже. Девлин не кивал никому, потому что никого не видел. Его преследовало прекрасное бледное лицо с яростными фиалковыми глазами. «Прошлой ночью я отдалась вам с радостью и любовью. Сегодня осталась только ненависть».
Его рот скривился. Эти слова до сих пор вызывали боль в груди, но он был рад, что Вирджиния обрела разум. Он заслуживал только ненависти, а не любви и испытывал облегчение оттого, что она, наконец, прекратит умолять его об ответном чувстве.
— Капитан О'Нил, сэр?
Молодой лейтенант ждал его внутри наверху мраморной лестницы.
Девлин отбросил мысли о Вирджинии. С чувствами было труднее — его терзали жалость и сожаление. Но он спокойно ответил на салют лейтенанта.
— Адмирал Сент-Джон ждет, сэр, — добавил молодой офицер.
Девлин знал дорогу. Сколько раз его вызывали на Брук-стрит? Дюжину, если не больше. Впереди младшего офицера он пересек холл, постучал в дверь кабинета Сент-Джона и получил приглашение войти.
Отсалютовав, Девлин не испытал удивления от присутствия адмирала Фарнема. Он снял двууголку и сунул ее под мышку, продолжая стоять.
— Садитесь, капитан, — предложил Сент-Джон; его румяное лицо было суровым.
Девлин кивнул и придвинул себе стул. Сент-Джон занял место у стола, а Фарнем занял стул рядом.
— Сожалею, что пришлось вызвать вас сегодня, — мрачно продолжал Сент-Джон, — особенно после весьма неприятного слушания прошлым летом.
Девлин ничего не сказал.
— События прошлой ночи привлекли мое внимание. Вы желаете объясниться, Девлин?
— Нет.
Сент-Джон вздохнул:
— Тому Хьюзу наложили дюжину швов. У него сотрясение мозга. Он заявляет, что вы напали на него без всякого повода. Как вы это опровергнете?
— Он в достаточно хорошем состоянии, чтобы делать обвинительные заявления? — Девлин наконец улыбнулся. — Значит, мне следовало нанести ему более серьезные травмы.
Сент-Джон вскочил на ноги:
— Это не забавно. Такое поведение не подобает офицеру, сэр.
Девлин тоже встал.
— А неспровоцированное нападение на леди подобает офицеру?
Сент-Джон побагровел.
— Прошу прощения, но женщина, лишенная добродетели, не леди.
Девлин с трудом сдерживал охвативший его гнев.
— Мисс Хьюз племянница графа Истфилда. Она леди во всех отношениях.
— Вы отрицаете, что она ваша любовница? — осведомился Фарнем, все еще сидя; его глаза сверкали.
Девлин не колебался:
— Да. Боюсь, что злобные сплетни сделали свое дело — мисс Хьюз была моей гостьей, и ничего более.
Фарнем фыркнул.
— Обществу известно, что она ваша любовница, капитан. Женщина, лишенная добродетели, несомненно, спровоцировала внимание Тома.
— Ничего подобного. — Девлин боролся с желанием ударить кулаком по большому красному носу Фарнема. — Здесь следует обсудить поведение Хьюза.
— Вы там были? — спросил Сент-Джон.
Девлин повернулся к нему:
— Нет.
— Хьюз говорит, что она открыто спровоцировала его интерес, предложив встретиться с ней позже — возможно, завтра. Она была так соблазнительна, что он потерял терпение, когда вы появились на сцене.
Ярость Девлина не знала границ.
— Слово Томаса Хьюза против слова шлюхи?
— Это ваши слова, а не мои, — сказал Сент-Джон. — Ваше нападение на Тома было за гранью поведения джентльмена. Это мое последнее предупреждение, Девлин. Еще один инцидент, и вас отдадут под трибунал на вышеупомянутых основаниях. Во флоте его величества нет места негодяям и буянам.