Пожалуй, Капустину стоило бы рассказать, думал впоследствии Харин, кусая костяшки пальцев. Но, черт ее задери, химия тоже не знает сослагательных наклонений!

Профессор Саакян был голоден, о чем он сразу и предупредил, едва они с Михаилом присели за столик дорогого ресторана «Лебедь» и принялись листать меню. Миша и сам ничего не имел против хорошего куска свининки с грибами, но цифры напротив названий блюд повергали его если не в шок, то в некоторое оцепенение.

– Как вам здешние тарифы? – словно прочел его мысли чертов профессор. – Сильно кусаются?

– Не смертельно, – отмахнулся Михаил, стараясь поставить «заслонку» от чужого проникновения. Получилось не очень хорошо, Саакян ему не поверил.

– Бросьте, Михаил, не пытайтесь меня обмануть. Вы еще слишком молоды, чтобы тягаться со мной в искусстве вешать лапшу на уши, не вставая с кресла. Я, можно сказать, дока в этом деле. Собственно, вы уже в курсе.

– Угу.

Саакян с довольной улыбкой вернулся к изучению меню. Украдкой наблюдая за выражением его глаз, Михаил понял, что погорячился, предложив в качестве благодарности поход в хороший ресторан. Он не предполагал, что «Лебедь» может оказаться настолько хорошим. Саакян сейчас за один вечер съест все, чего хватило бы на неделю прогулок с любимой девушкой.

– Я созрел, пожалуй.

Профессор подозвал официанта и начал озвучивать список своих предпочтений. С каждым пунктом настроение у Миши опускалось все ниже и ниже, а под конец, когда Саакян перешел к напиткам, Михаил был завален на лопатки.

Профессор решил выпить красное бордо «Шато Леовиль» по 10 тысяч рублей за бутылку.

– Это недорого, уверяю вас, – поспешил успокоить Саакян. – В моей домашней коллекции есть бутылки стоимостью до двух тысяч евро. И хотя я их не покупал, а всего лишь получал в качестве подарка, признаюсь честно, мне жалко их пить… Ну, теперь ваша очередь. Выбирайте.

Михаил решил схитрить. Он подозвал официанта к себе и пальцем указал свой выбор.

– Мне, пожалуйста, вот это, это и-и-и… вот это.

– Что будете пить?

– Двойной черный кофе.

– Хорошо.

Официант ушел. Профессор Саакян и Миша Поречников одновременно поставили локти на стол и уставились друг на друга, словно два армейских товарища, встретившихся через пятнадцать лет после дембеля.

– Говорите, – предложил Михаил.

Саакян не заставил просить себя дважды.

– Что ж, молодой человек, должен признать, что вы сумели расположить меня к себе. Не знаю, надолго ли, но по крайней мере здесь я вам мешать не намерен, да и не имею веских причин. Знаете, не в моих правилах вспоминать старое, но не могу не повториться, что с делом Вавилова вы справились блестяще. Лично я считал парня без пяти минут покойником. Еще раз снимаю шляпу.

Миша сдержанно кивнул. Разумеется, ему были приятны похвалы этого монстра, этого мастера манипулирования и гения провокации, но он не собирался с ним дружить. И сейчас он был нужен ему для нового дела, не менее сложного.

– Прежде чем мы приступим к нашим блюдам, Миша, хочу сделать главное. – Саакян полез во внутренний карман своего дорогого серого пиджака и вытащил оттуда сложенные вчетверо три листа бумаги. – Здесь то, что вы просили. Краткая биография и описание некоторых подвигов вашего героя. Надеюсь, пригодится.

Михаил принял документы не без трепета. Саакян сделал для него кое-что очень важное: он сумел забраться в засекреченные архивы ФСБ и нарыть информацию о нужном человеке. Миша подозревал, что для него это не составило большого труда – биография самого профессора, весьма тонкого и редкого специалиста, наверняка включала и сотрудничество с различными тайными организациями, – но ведь он запросто мог послать его к черту… или его могли послать там. Пробегая глазами тексты, Михаил до конца не мог поверить, что все получилось.

– Да, я полагаю, это то, что мне нужно, – подтвердил молодой человек, пряча бумаги в карман своего весьма недорогого синего костюма. – И размер моей благодарности не поддается исчислению.

– Очень рад. А теперь поговорим начистоту.

«О господи!» – подумал Михаил, но виду не подал.

– Вы, я так понимаю, начинаете активно практиковать. Я правильно понимаю?

Миша молча развел руками – дескать, плюс-минус.

– И ваше новое дело гораздо масштабнее предыдущего. Вы понимаете, во что вы ввязываетесь?

Михаил усмехнулся. Он вспомнил фразу пассажирки «Титаника» Молли Браун, адресованную Джеку Доу–сену. Она начиналась аналогично, а заканчивалась во–просом: «Ты уже решил, в чем пойдешь на ужин?»

– Я уже решил, в чем пойду на ужин.

– Что? – не понял профессор.

– Так, ничего, мысли вслух… А что вас, собственно, смущает, Александр Георгиевич? Только не говорите, что опасаетесь за мое здоровье. Не поверю.

– Отчего ж вы отказываете мне в человеколюбии?

– Оттого, что знаю о вас достаточно. Как раз в человеколюбии вы были замечены реже, чем в других ипостасях, уж извините за прямоту. Так что же вас беспокоит?