— Я в порядке, — согласился Тедди.

— И, черт возьми, знаешь, — засмеялась Джуди, — худшего момента просто не придумать. Ну, понимаешь — узнать. Нам сказали. Тедди и так был в ужасной депрессии, потому что, ну — оказалось, что это чуточку непросто, найти, ну, понимаешь — действительно хорошую роль, а моя практика была…

— Не мог, — вставил Тедди, — найти никакой роли. Никакой роли, ни хорошей, ни плохой. Эта лента, знаешь… Она еле-еле пишет. Может, у Майка есть другая?.. Запасная. Это же не единственная машинка в его закромах. Вполне может быть.

— В общем, — продолжала Джуди. — Моя практика тоже переживала одну из своих весьма — ну, она была несколько под паром, если ты меня понимаешь.

— Никто не приходил, — сказал Тедди. — Ни души.

— О, Тедди, — обязательно всегда быть таким?..

— Но это же правда. Ты же сама говорила? Тяжелее момента, чтоб узнать про детей, беременность и все такое ни за что не придумать, потому что я не зарабатываю, и ты не зарабатываешь, а то немногое, что у нас есть, я заливаю в свою ненасытную глотку.

— Да… — согласилась Джуди. — Это тоже была проблема. Тедди — алкоголик, Джейми. Не знаю, в курсе ли ты.

Джейми посмотрел на Джуди. А потом посмотрел на Тедди.

— Правда? Нет-нет — я не знал. Даже не предполагал. И что потом, гм, — Тедди? Ты, ну — покончил с этим, да?

— Ха! — сказал Тедди. — Нет-нет — это чистая правда, знаешь ли, что говорят — нельзя покончить с этим навсегда. Никак. Кто был алкоголиком…

— Да, но, — запротестовал Джейми, — твое вино, Тедди… твое вино…

— Ах да, — согласилась Джуди, — но ведь он его не пьет, правда, Тедди? Ты разве не замечал, Джейми? Он, Тедди, никогда его не пьет. Делает, да — раздает всем. Но в рот не берет ни капли, как говорится. Это прекрасно. Я очень им горжусь. Ты меня слышишь, Тедди? Я говорю, что очень горжусь тобой.

— Хорошо, — сказал Тедди. — Спасибо. Где… куда подевался этот чертов знак вопроса?..

— О боже, а в те дни все было просто ужасно, — жаловалась Джуди. — Он был настоящим хроником.

— Ах, вот ты где, сукин сын… Да, был, — со смаком согласился Тедди. — Настоящим полноценным пьяницей. И очень скучным, что неудивительно. Боже — как вспомню все эти кошмарные ночи в бесконечных клубах и барах, среди толпы пьяных кретинов. Люди едва могли говорить, но все время смеялись. Или плакали. Или внезапно пугались и начинали орать кому попало: «Моя сумка! О господи — моя сумка! Где моя сумка?!» А потом кто-нибудь немногим трезвее бормотал ему: «Вот — вот она, твоя сумка. Чё ты психуешь? Вот она, смотри, на полу, она там всю дорогу стоит, тупой ты старый осел». После чего заливший зенки идиот снова впадал в кому, умиротворенный. Я все это знаю, дорогой Джейми, потому что этим орущим дебилом чаще всего был я сам. Моя лучшая роль. Я был в ней совершенно естествен — правда? Джуди?

— Мм, — кивнула Джуди. — Боюсь, что так. Но потом это переменилось. Все переменилось.

— Как именно? — поинтересовался Джейми.

— А как ты, блин, думаешь? — крикнула Джуди. — Лукас. Лукас, разумеется. Как иначе-то? Тедди встретил Лукаса в питейном заведении, правда, дорогой?

— Ну да. В «Голубом ангеле». «Белом Ангеле». Каком-то разноцветном «Ангеле». И он тут же, понимаешь — тут же увидел, в чем моя беда, и предложил помощь. Я никогда его прежде не видел, а он мне помощь предлагает. И, господи боже, она нам была еще как нужна. Мне пообещали роль в одном минисериале…

— Ха! — перебила Джуди. — Это слово! Оно теперь всегда меня смешит, это слово, потому что много-много лет я произносила его совершенно неправильно. Правда, Тедди? Всякий раз, когда видела его напечатанным, знаешь, потому что в нем же никогда не ставят дефисов или пробелов. В «минисериалах»? В общем, я всегда говорила что-то вроде «минносралы», букву проглатывала, а остальное путала. Как будто они и без того тоску не наводили…

— Ты закончила? — спросил Тедди с фальшивой укоризной. — Точно? О радость. Ну так вот, Джейми. Лукас подошел ко мне в этом ангельском заведении, черт его знает, где оно было… ах да, сериал, телесериал, вот о чем я, — да. Я считал, что получил эту роль, понимаешь — мне пообещали, — а потом вдруг звонит агент и говорит: извини, друг, ничего не вышло. Не дают. Роль. Мне не стоило бы удивляться, но тогда я, видимо, этого не понимал. То, что я всегда был такой упитый, что не мог толком даже рекламу зубной пасты, нафиг, произнести, что уж говорить о настоящей актерской роли — где надо сценарий учить. А вскоре у меня и агента не стало. И хозяин квартиры — он поднял шум, правда, Джуди?

— Ужасный человек… — прошептала Джуди. — Дупер, так его звали. Ужасный человек.

— Мм — да, премерзкий тип он был, этот Дупер, — согласился Теми. — Но все-таки — трудно его винить, да? Он неделями не получал от нас арендной платы. Как бы то ни было — Лукас, он сказал мне… ну, ты знаешь, что он мне сказал, Джейми, потому что тебе он сказал то же самое, да? Приходи и живи со мной в Печатне. Вот что он мне сказал. И знаешь что? Я его расцеловал. В тот же миг, прямо там я взял и расцеловал его. Не знаю, что на меня нашло. Хотя знаю, конечно, — около восемнадцати больших порций джина, стандартная ночная норма. Господи всемогущий. Ладно. Мы были спасены. Вот и все.