– Четыре случая за семь лет? Думаю, у вас нет повода для большого беспокойства, – заметил Волчок.

– Ошибаешься, сын мой, – возразил, еще больше помрачнев, пастор Нейреттер. – Я сказал, что это четвертый случай за последние семь лет. Но я не сказал тебе, что три из них пришлись на последний месяц. Зло становится сильнее. Вероятно, это из-за недостатка веры, а значит, виноват в этих бедах только я.

– Почему?

– Потому что я пастырь, Вольфганг. А если в стаде гибнут овцы, виноват в этом пастух.

– Даже если они гибнут от волчьих зубов?

– Особенно если они гибнут от волчьих зубов.

Волчок помолчал, обдумывая слова священника, а потом осторожно спросил:

– Что же мешает пастырю завести пастушьих собак?

Пастор Нейреттер посмотрел на Волчка удивленно. Затем его взгляд отяжелел, а на сухих губах появилась мрачная усмешка.

– Сын мой, для человека, который никогда прежде не был в наших краях, ты слишком прозорлив.

– Что вы имеете в виду? – не понял Волчок.

Пастор чуть прищурил припухшие веки и ответил:

– Пастушьих собак.

– Но я…

– Уже поздно, – перебил священник. – Тебе нужно отдохнуть и помолиться. Ты ведь веруешь в Иисуса, не так ли?

– Верую, – слегка растерянно ответил Волчок. – Но боюсь, что вера моя не слишком крепка.

– Это плохо. Злые духи не делают различий межу общинниками и пришлыми людьми. Советую тебе провести ночь в молитвах, если ты не хочешь проснуться со звериными когтями вместо ногтей.

Пастор встал из-за стола, пожелал Волчку спокойной ночи и собрался уйти, но Волчок остановил его.

– Отче, я хотел бы попросить вас об одолжении.

Священник обернулся, пристально посмотрел на Волчка и спросил:

– О каком?

– Вы говорили, что многие странники, просившие ночлега, остались у вас навсегда. Что, если и я поступлю так же?

Во взгляде пастора появилось недоверие, которое затем, когда он убедился в том, что Волчок не шутит, сменилось удивлением.

– Сын мой, ты просишь об этом после того, что увидел?

– Да.

– Но почему?

– Я уже сказал, что моя вера неглубока и некрепка. Возможно, жизнь здесь, близ Адского леса, послужит ей испытанием.

– Испытанием? – Пастор Нейреттер мрачно ухмыльнулся. – Вас, молодых, ничем не проймешь, верно? Увидев перед собой груду кровавых костей, вы отшатнетесь, но если рядом заиграет музыка, вы позабудете обо всем и устроите танцы прямо на костях.

– Но я совсем не шучу, – возразил Волчок. – Позвольте мне остаться здесь, отче. Я заблудился в жизни, и мне некуда идти. Дайте мне разобраться в себе и в том, что со мной происходит.

Некоторое время пастор хмуро и молча размышлял, поглядывая на Волчка неодобрительным взглядом. Наконец, он вздохнул и сказал:

– Этот вопрос всегда решает община, Вольфганг. Но думаю, что никто из наших людей не будет против. После смерти Ганса деревня осталась без кузнеца. Кажется, сам Господь послал нам тебя. Однако помни о моем предупреждении и не забудь помолиться.

Пастор развернулся и вышел из комнаты.

Прошло два дня. Своим Волчок в общине еще не стал, однако люди уже смотрели на него без неприязни и подозрения. Работа его была востребована, и постепенно общинники проникались к нему уважением.

На улице послышался перестук копыт и скрип телеги. Волчок сунул поковку в горн, затем сбросил рукавицы и вышел из кузницы на улицу. Страж Отто, жилистый, кадыкастый, привязал лошадь к коновязи.

– Ну, что, кузнец? – поинтересовался он грубым голосом. – Готова ли работа?

– Готова, – ответил Волчок.

Он вернулся в кузню и через минуту выкатил на улицу новые колеса.

– Подсобить? – спросил Отто, прищурив темно-карие, почти черные глаза.

– Не надо.

Волчок легко и умело вышиб из осей чеки, снял старые колеса и установил новые. Все это заняло у него несколько минут. Затем Волчок выпрямился и критически оглядел свою работу.

– Вроде сидят неплохо, – сказал он наконец.

– Отличная работа, – похвалил Отто. – Вижу, ты и впрямь умеешь работать с железом, странник Вольфганг.

– Спасибо на добром слове.

– Но это не значит, что ты мне нравишься. – Глаза Отто снова похолодели. – Ты мне не нравишься, пришелец. И я тебе не доверяю.

– Да ну? – Волчок хмыкнул. – Интересно знать, почему?

– Потому что ты не тот, за кого себя выдаешь. Я не первый год живу на свете и таких хлыщей, как ты, вижу насквозь.