– Когда ты вернулся? – спросил он, преломляя хлеб и протягивая кусок Волчку.

– На рассвете, – ответил тот, принимая хлеб.

– Что удалось узнать?

– Пряжка принадлежит барону Рогге.

Лицо пастора вытянулось от изумления.

– Барону Рогге? Ты уверен?

– Уверен. – Волчок зачерпнул ложкой суп, отправил его в рот и заел хлебом. – Я пытался за ним следить, – проговорил он с набитым ртом, – но на меня напали двое разбойников.

– Вот как? И как же ты выкрутился?

Волчок усмехнулся и ответил:

– Отче, вы не поверите тому, что я расскажу. Вступив со мной в схватку, эти двое негодяев превратились в зверей.

Рука с куском хлеба замерла у губ пастора.

– Что значит в зверей? – спросил он, нахмурившись.

Волчок отправил в рот очередную ложку супа и ответил:

– Я не слишком хорошо разбираюсь в демонах, отче… Но думаю, что эти твари были вервольфами.

Пастор опустил руку и уставился на Волчка недоверчивым взглядом.

– Разбойники-оборотни? Ты не шутишь?

– Не шучу. Если, конечно, все это мне не приснилось.

Лицо пастора потемнело. Некоторое время он молчал, затем тяжело вздохнул и проговорил глухим, угрюмым голосом:

– Худшие из моих опасений подтвердились. Злые силы, вырвавшись из адской бездны, вселились в разбойников и превратили их в демонов. – Пастор сделал паузу и договорил угрюмым голосом: – Схватки не избежать. Я не успел сообщить тебе новость, Вольфганг… Мы наняли воинов для защиты деревни. Несколько обедневших рыцарей. И сегодня на рассвете они прибыли в деревню.

Волчок взглянул на пастора удивленно.

– Обедневших рыцарей? – не поверил он своим ушам. – Бывают и такие?

– Разумеется. После того, как наш король создал отряды стрелков с их страшными мушкетами, часть рыцарей оказалась не у дел. Король распустил их по родовым замкам, но у многих, кроме замшелых камней и дырявых тиковых кафтанов, не осталось ни гроша. Вот они и скитаются по городам и весям в поисках способа разжиться хоть какой-нибудь монетой.

– Сколько же рыцарей вы наняли, отче?

– Трех. У них есть мечи и копья, а один из них неплохо владеет мушкетом. Надеюсь, этого хватит.

– И где они сейчас?

– На сеновале за овином. Утром, пока ты спал, они угощались молодым вином, а сейчас, проспавшись, приводят в порядок свое оружие, а заодно и самих себя.

Некоторое время Волчок молчал. Он вдруг вспомнил, как лакал кровь, и почувствовал отвращение к еде. Отодвинув тарелку, Волчок заговорил снова:

– Отче, я хочу вас спросить…

– О чем именно?

– Возможно ли человеку вернуться назад во времени и изменить события?

– В каком смысле?

– В прямом. К примеру, теперь вы знаете, что главарь шайки черных псов – барон Рогге. Что, если бы вам представился шанс отправиться в то время, когда барон был еще младенцем, и задушить его в колыбели. Воспользовались бы вы этим шансом?

Пастор усмехнулся.

– Я понял, о чем ты говоришь, Вольфганг. И вот что я тебе скажу. Бог, подобно вязальщице, плетет кольца и узлы, проходя ряд за рядом. А если так, то ничто не мешает ему время от времени распускать эти кольца и узлы, чтобы начать ряд заново.

Волчок выслушал пастора и кивнул.

– Я понял, что вы хотели сказать, отче. Но нет ли здесь противоречия? Не нарушает ли человек, исправляя события, которым надлежит случиться, Божью волю?

– Ничуть. Ведь странник, отправившийся в прошлое, чтобы исправить цепочку событий, – не более чем вязальная спица в Божьих руках. Кстати, Вольфганг, ты так и не попробуешь рыбу?

Волчок стушевался.

– Рыба отменная, – виновато произнес он, – но у меня нет аппетита.

– В таком случае я распоряжусь отнести ее на ледник. Возможно, позже аппетит к тебе вернется, и тогда ты сможешь разогреть ее и съесть. А сейчас… – Пастор вытер руки льняным полотенцем и поднялся из-за стола. – Идем, я покажу тебе рыцарей, которые будут защищать нашу деревню от псов-демонов.

– Вот они – наши новые демоноборцы!

Волчок взглянул на трех мужчин, на которых указывал ему пастор. Они были похожи на кого угодно: на бродяг, на разорившихся ремесленников, на пустившихся по миру аристократов и даже на разбойников, но только не на «демоноборцев».

Каждый был занят своим делом, и никто не взглянул на подошедших. Один, низкорослый, чернявый, чистил разобранный мушкет. Он был одет в заношенный короткий камзол и шляпу с высокой тульей.

– Это Гассель Неистовый, – шепнул Волчку на ухо пастырь. – Он четыре года томился в плену у турков, но однажды ночью высвободился и перерезал пятнадцать сонных врагов осколком стекла. Последние полгода он был посредником у торговца оружием Эльвуса Тора. Свои мушкеты, а их у него два, Гассель взял у Тора в качестве платы за работу.