– Такое иногда случается, – меланхолично произнес долговязый рыцарь Флориан Печальный.

– Со мной такое случается сплошь и рядом! – горделиво сообщил ему Бык Рорхарт.

– И как же вы умудрились застрелить сразу десять янычаров? – осведомился Гассель, глядя на Быка снизу вверх. – Или они покорно ждали, пока вы перезарядите свой «славный мушкет»?

– Они дали деру и бежали резво, как зайцы, – ответил Бык Рорхарт, выпятив грудь. – Я был утомлен битвой, поэтому не бросился за ними вдогонку, а просто поднял с земли оброненный мушкет и послал вслед беглецам свинцовую пулю. На этом сражение было закончено, и я вышел из него полным победителем.

– Вы убили десятерых врагов одной пулей? – спокойно уточнил Флориан Печальный. – Неужели такое возможно?

– К сожалению или к счастью, я не попал ни в одного, – заявил Бык Рорхарт. – Вместо вражеской спины мушкетная пуля поразила бочку с огневым зельем. Раздался взрыв и – ба-бах! Осколки бочки и куски разлетевшихся вдребезги ободов пронзили тела беглецов, как стрелы.

– Думаю, подобные случаи встречаются в жизни, – задумчиво промолвил Флориан Печальный. – Однако не слишком часто.

– Друг мой, я уверен, что с людьми, обладающими богатым воображением, они происходят гораздо чаше, чем с прочими, – заметил коротышка Гассель.

Глаза Быка Рорхарта неприятно замерцали.

– Что вы этим хотите сказать, сударь? – осведомился он.

– Ничего, кроме того, что уже было сказано, – ответил Гассель, чьи глаза тоже блеснули.

– То есть мое воображение настолько богато, что позволяет мне изрекать ложь?

– Смотря что называть ложью, – спокойно парировал Гассель. – Вы, мой друг, больше похожи на сочинителя сказок, а сказочники в нашем мире пользуются вполне заслуженным авторитетом, ибо без их изощренных выдумок мир был бы гораздо скучнее.

Бык Рорхарт несколько секунд молчал, а потом с вызовом проговорил:

– Сударь мой, я счел бы ваши слова обидными, но за последние два часа это самая внятная тирада, которую я слышал из ваших уст. Говоря по чести, я и не представлял, что вы способны произносить такие длинные и разумные фразы.

Гассель медленно поднялся с земли. Он был на голову ниже Быка Рорхарта, но казалось, что это обстоятельство ничуть его не смущает. Неизвестно, чем бы закончилась эта перепалка, но тут Флориан Печальный сказал:

– Судари мои, я собираюсь выпить вина. Не составите ли вы мне компанию?

– Я с удовольствием составлю вам компанию! – объявил басом Бык Рорхарт, с видимым облегчением отворачиваясь от Гасселя.

– А вы, мой друг? – обратился печальный рыцарь Флориан к коротышке.

Тот дернул уголком губ и небрежно ответил:

– Я тоже не прочь немного выпить.

Флориан, поняв, что его посредничество остановило возможное кровопролитие, мягко и удовлетворенно проговорил:

– Друзья мои, не стоит ссориться. Нам с вами предстоит дать отпор вооруженным разбойникам. Не знаю, как сложатся наши судьбы дальше, но сейчас мы все – на одной стороне.

Бык Рорхарт, глядя на неистового коротышку Гасселя исподлобья, протянул ему руку.

– Помиримся, Гассель? – предложил он.

– Можно и помириться. Хотя, говоря откровенно, я с вами и не ссорился.

Гассель пожал лапу здоровяка. Бык Рорхарт повернул голову и взглянул на Волчка.

– Эй, парень, ты тут вроде бы кузнец?

– Да, – ответил Волчок.

– Сможешь выправить мне меч?

– Конечно. Хотите, чтобы я сделал это сейчас?

Верзила качнул головой.

– Нет. Сейчас мы пойдем пить вино, и ты пойдешь с нами. И не вздумай брыкаться, я два раза никого не приглашаю.

Волчок пожал плечами – что-что, а «брыкаться» он вовсе не собирался.

То ли пасмурная погода действовала рыцарям на нервы, то ли все они чувствовали скорый приход беды, однако застолье получилось не слишком веселым.

Один лишь Бык Рорхарт не унывал. В другое время его удивительная способность поглощать напитки вызывала бы всеобщее ликование, а соленые шутки, которыми он приправлял каждый бокал, – веселый смех, но сейчас рыцари были мрачны, как небо над Эльстаром. Лишь после четырех бутылок они слегка оживились, а их беседа стала выглядеть чуть непринужденней.

Флориан Печальный время от времени с грустным видом сообщал всем, что мир ужасен, а люди грустны и что только вино позволяет ему спастись от приступов черной меланхолии.

Свирепый коротышка Гассель возражал ему, что мир не ужасен и не прекрасен, а просто похож на пресную воду, в которую время от времени стекает то поток соленой крови, то струя сладкого киселя.

Вскоре разговор зашел о деньгах.

– Община пастора Нейреттера собрала двадцать золотых монет, чтобы оплатить нашу работу, – сказал Гассель. – Не скажу, что это очень много.