— Мартин приедет сегодня к обеду, — сказала Тильда. — И останется на ночь.

Похоже, Кенни осознал всю важность события.

— Что приготовите?

— Макароны с сыром, а сверху — апельсиновый порошок. Почему-то он страшно полюбил эту гадость. Я бы лучше сделала что-нибудь существенное. Салат, например, с крабовым мясом и тостами. Что-нибудь простое, но с крабовым мясом.

— Ага, — одобрил Кенни. — Только крабовое мясо лучше положить в омлет. Омлет на завтрак, с крабовым мясом и авокадо. А салат — с хикамой и корольками.

Между тем Рима вскрыла конверт — он промок настолько, что можно было отвернуть клапан не надрывая. В сложенный листок бумаги была завернута странная штуковина — черная ленточка из прорезиненной материи, сужавшаяся к концам, которые, вероятно, были когда-то связаны вместе. На листке было выведено печатными буквами: «Я ЗНАЮ, КТО ВЫ». И все.

Тильда взяла у Римы ленту, а Кенни — конверт и листок бумаги.

— Ну, по крайней мере, не сибирская язва, — сказал он. — Когда почтальон видит такое, это первое, о чем он думает.

Сибирская язва была далеко не первым, о чем подумала Рима. Если бы эта мысль пришла в голову ей, а открывал письмо Кенни, она бы обязательно предупредила его об этом.

— Боже мой! — ахнула Тильда. — Это же пояс. Пояс Томаса Гранда.

— Ну, по крайней мере, не его ухо.

Итак, почтальон сразу же вспомнил про Томаса Гранда. Да, конечно, Аддисон говорила ему про вторжение Памелы Прайс — Рима была при этом. Рима знала, что Кенни знал, кто такой Томас Гранд. Но странно, что и через несколько дней ему не потребовалось никаких подсказок.

Вот что такое уподобляться Максвеллу Лейну: подозревай всех и вся! Вечно бди! А ведь в отношении Римы Кенни вел себя как самый обычный почтальон, разве что появления его были непредсказуемы. Ну и эта сибирская язва.

Салливан подул на чашку и сделал глоток.

— Наверное, было бы дико, — спросил он, — получить письмо с пластмассовым ухом внутри?

Будто получить письмо с прорезиненной лентой было недостаточно дико.

Когда Аддисон вышла к ланчу на кухню, она была больше озадачена газетной фотографией, чем вернувшимся поясом.

— Боже ж ты мой, — вздохнула она, — чем дальше, тем хуже я получаюсь на снимках.

Ей показали записку: «Я ЗНАЮ, КТО ВЫ».

— Вот так мне Памела Прайс и сказала, — напомнила ей Рима. — В точности те самые слова.

— Если кто-то привязался к тебе, никогда с ним не заговаривай, — повторила Аддисон свой совет. — Она пытается с тобой заговорить, ты идешь своей дорогой, будто и не слышишь. Она что-нибудь предлагает тебе, ты не обращаешь внимания.

Ей показали пояс.

— Вот-вот, — весело сказала она. — Мы получим его назад. Частями. Главное — не показывать, что он нам нужен, иначе эта женщина сможет диктовать нам свои условия. А так мы сможем диктовать ей свои.

Тильда приступила к беспощадной, типа пленных-не-брать, уборке, включавшей даже помывку собак. Перед лицом периодического катаклизма таксы забились под диван, жалобно гадая, что за божество стоит за этим издевательством, — пока наконец, высохнув, они не забыли обо всем. Аддисон предложила Риме съездить с ней на ланч в пиццерию, и Рима решила, что лучше покинуть дом, пока ее саму не пропылесосили.

Они поехали в Сибрайт — Аддисон знала там хозяев маленькой пиццерии. Деревянные столы, серебристые стулья, на стенах — фотографии грузовиков и римского Колизея. Пять исписанных мелом дощечек над стойкой бара сообщали меню — разливное пиво, разнообразные пиццы с сыром фета и орехами кешью. В Санта-Крус явно собрались любители пиццы с орехами.

Аддисон с Римой прошли мимо печей и барной стойки в крошечный боковой зал, большую часть которого занимал стол для пинг-понга, и уселись у окна.

Подошла женщина, стриженная под ежик. Выяснилось, что они с Аддисон не виделись с сентября, когда встречались на захватывающем мероприятии в честь Международного дня мира. Рима была представлена как крестница Аддисон из Кливленда.

— Вам, должно быть, нравится наш климат, — сказала женщина.

Вероятно, сегодня она еще не выходила на улицу. Рима вся промокла и промерзла. Концы рукавов ее свитера, вылезшие из-под плаща, приклеились к запястьям. Она, однако, не стала ничего говорить и заказала вслед за Аддисон порцию эля.