— Энн, это Сирина Браун. Возможно, вы видели ее в новой пьесе в Олдвиче?

— Она должна быть очень ярой театралкой, чтобы увидеть ее, — протянула Сирина, а ее большие голубые глаза при этом внимательно оценивали Энн. — Так вы и есть та новая секретарша, о которой мне рассказывал Пол? Та, которая помогает ему с пьесой?

Энн покраснела.

— Я не уверена, что это так называется. Сирина Браун рассмеялась.

— Я просто стараюсь быть тактичной, дорогуша. Пол говорил об этом не совсем в таких выражениях. Но должна заметить, вы резко отличаетесь от мисс Финк, — актриса обернулась к Полу. — Я всегда говорила, что тебе надо избавиться от этого дракона, правда?

— Я не избавился от нее, — возразил Пол. — Она попала в больницу с аппендицитом. Сирина сделала гримасу.

— Ты хочешь сказать, что я снова увижу ее.

— Если к тому времени мы еще будем друзьями.

— Как ты ужасно говоришь!

— Можно ли меня в этом винить? — голос Пола звучал резко, почти грубо, и Энн почувствовала себя неловко, как будто она подслушала что-то очень личное.

— На ланч мне оставить вас, мистер Моллинсон? — в растерянности спросила Энн.

— Разумеется, нет, Смизи накрыла на всех в столовой.

— Тогда пойдем и поедим, — заторопила Сирина, — я умираю с голоду.

Актриса поднялась на ноги, и Энн увидела, что она очень маленького роста, едва ли больше пяти футов. Все в ней было миниатюрным: нежное овальное личико, капризно изогнутые пухлые губки, вздернутый носик, изящная фигурка танагрской статуэтки и ладные руки с длинными пальцами и продолговатыми ногтями. Она напоминала миниатюрную, дорогую безделушку. Даже ее волосы воскрешали в памяти пасторали позапрошлого века: они были бледно-рыжими, редкого, прелестного оттенка. Длинные и прямые, они падали ей на плечи, выдавая продуманность имиджа.

"Как Алиса в стране чудес”, — подумала Энн, следуя за ней в столовую. — Она знает об этом и умело разыгрывает эту роль.

Ланч не очень удался, потому что Сирина целиком завладела разговором, обсуждая театральные сплетни и людей, которых она с Полом встретила во время уик-энда. Все эти имена людей, которых она знала или о которых слышала, так напомнили об отце, что она с трудом удерживалась, чтобы не вмешаться в разговор.

Вошла Смизи, неся на подносе кофе, и Энн поднялась, чтобы взять его из ее рук.

— Может быть, попьем его в саду? — спросила Сирина. — Тогда мы не помешаем мисс Лестер работать.

Пол поднялся из-за стола.

— Прекрасная мысль. Энн, пьеса на письменном столе. Я там внес кое-какие изменения, — он взял у нее поднос. — Когда кончите печатать, можете быть свободны — работу продолжим завтра.

Он прошел в сад, и Энн наблюдала, как он поставил поднос на маленький столик около розовой беседки. Сирина изящно свернулась в уголке садового диванчика, а он разлил кофе и, подав ей чашку, присел около нее.

— Значит, она опять вернулась, — пробормотала, убирая со стола, Смизи. — Интересно, сколько это продлится теперь?

Энн удивленно посмотрела на нее.

— А она что, старая подружка мистера Моллинсона?

— Можно сказать и так. — Смизи выкатила сервировочный столик из комнаты. Энн стряхнула крошки со стола и, взяв с него салфетки, последовала за ней на кухню.

— Она очень красивая. Как вам кажется?

— Если вам нравится такой тип, — фыркнула Смизи. — Я сама маленькая и люблю высоких, как вы, если мне позволяется заметить, вы красивая. Вы свободно могли бы стать манекенщицей.

— Я предпочитаю работать у мистера Моллинсона! — Энн потянулась за посудным полотенцем и стала вытирать посуду. — А как получилось, что он так и не женился?

— Может быть, времени не хватило, — уклончиво ответила Смизи. — Боже, были бы вы здесь, когда к нему пришел первый успех. Телефоны не переставали звонить, дверной звонок тоже. А женщины!., она закатила к небу глаза. — Каждая красивей, чем предыдущая, и все хотят роль в его пьесе. И готовы ради этого на все. Иногда мне было просто стыдно за свой пол. Нет, ничего, на что не пошла бы женщина, чтобы добиться того, чего хочет!

— Если ценой было ухаживать за мистером Моллинсоном, то мне их очень жаль. С моей точки зрения, он не очень похож на героя девичьих грез, — вытерев последнюю тарелку, она поставила их на сушилку. — И по-моему, он прекрасно может о себе позаботиться!

— Только потому, что получил хороший урок. Когда-то его очень сильно обидели.

Энн загорелась любопытством, но сдержалась и не стала дальше расспрашивать Смизи. Закрыв за собой дверь кухни, она вернулась в гостиную. Так значит, в свое время Пол пережил сильное разочарование: по-видимому, это и было причиной его цинизма и недоверия к женщинам. Вздохнув, она взяла со стола пьесу и начала ее читать, хмурясь по поводу изменений, нацарапанных на полях и между строчек.