Шрифт:
Автоматическая винтовка зашлась в его руках, выплевывая огонь и смерть…
Они падали, как снопы, пачкая обугленный дерн своей кровью, потом не выдержали и побежали…
Он не воспринимал время, совершенно отключившись от реальности, сосредоточившись лишь на своих ощущениях, и очнулся только тогда, когда чьи-то сильные руки обхватили его сзади, рывком свалили на землю и поволокли назад, в спасительную расселину траншеи…
Он не сопротивлялся. Ненависть, еще секунду назад такая жгучая и яростная, отступила, словно черная волна, жадно облизнувшая его душу и отхлынувшая назад, оставив после себя лишь клочки воспоминаний, опустошенность и глобальное чувство безысходности…
— Ну ты даешь, парень!..
Неизвестно, чего было больше в голосе сержанта закономерного гнева, восхищения безумным поступком или простой человеческой жалости.
— На, успокойся, — он вставил в дрожащие губы Антона прикуренную сигарету.
Из глубины знойных небес на позиции взвода падал, раздирая барабанные перепонки, а вместе с ними и душу резкий, бьющий по нервам заунывный вой…
Черные кустистые разрывы, в которых земля в одно мгновение смешивалась с огнем и дымом, выросли по всему склону, едва не накрыв сами траншеи…
— Суки… Из минометов шпарят… Набрали трофеев, теперь изгаляются, твари… — сплюнув, прокомментировал сержант.
— Что со мной было?.. — подняв голову, спросил Антон. — Сколько прошло времени?
Сержант, казалось, не расслышал его слов. Вскинув к глазам электронный бинокль, он припал к брустверу, вглядываясь в укрытое шлейфами дыма пространство.
— Все, кадет, абзац… — внезапно проговорил он. — Их передовой отряд мы шуганули, а теперь держись… атака будет только одна.
Из этого монолога ясно следовало, что времени с того момента, как он потерял сознание, прошло порядком. Армия инсектов успела подтянуться к подножию гор и теперь перла на перевал.
— Ну вот и все… — сержант сунул бинокль в чехол. — Время умирать… — он поправил сбившийся на бок коммуникатор: — Лейтенант, вижу группу по центру позиции. До двух сотен бойцов. Смотри, сейчас они выползут прямо на тебя!
Лейтенант Войнич сидел в отдельном окопе, чуть позади основной траншеи, между капониром, отрытым для бронемашины, и позицией сорокамиллиметровой автоматической пушки, которую сняли с разбитого вертолета и, укрепив на самодельной станине, превратили в легкое полевое орудие.
Стрельба на левом фланге утихла, и после доклада Хлудова все внимание лейтенанта переместилось в центр, на уходящую за поворот дорогу.
Позиция взвода была откровенно удачной. Два километра узкой горной дороги просматривались как на ладони. Фланги отряда были прикрыты отвесными скалами и непроходимым лесом, поэтому Войнич не очень переживал за окопавшихся справа и слева кадетов. Главный удар, хотят того инсектовские командиры или нет, придется именно сюда, в самый центр хорошо укрепленной позиции…
Вдалеке от поворота горной дороги вдруг донеслись частые хлопки, и за ними вдруг накатил душераздирающий вой. Еще секунда — и по пологому склону частой россыпью поползли разрывы.
Инсекты учились военному ремеслу с удивительной сообразительностью — двадцать лет назад они использовали в основном легкое стрелковое оружие, а теперь по позиции взвода били минометы.
— Пост—два, где эта чертова батарея?
В коммуникаторе что-то щелкнуло.
— Наблюдаю по вспышкам, квадрат пятнадцать, сразу за высотой пять—девять… — скороговоркой отозвался выдвинутый на вершины скал пост.
«Черт, сейчас хотя бы одну „Кобру“…» — с тоской подумал лейтенант.
Новая волна душераздирающего визга накатила с небес, и разрывы заплясали уже в тылу, за линией траншей, едва не накрыв капонир.
Решение нужно было принимать немедленно. Пристрелочные залпы окончились, и следующий неизбежно накроет позицию взвода.
— Пост—два, обезвредить батарею!
— Понял… исполняю.
Голос корректировщика чуть дрогнул. И он, и лейтенант — оба понимали, что означает этот приказ.
Наблюдательное гнездо было оборудовано на выступе скалы, как раз на равном расстоянии между сосредоточившейся у холма ударной группой инсектов и невидимой отсюда линией траншей.
Небольшой скальный выступ — два на три метра — был открыт всем ветрам. Отвесные стены вокруг исключали возможность быстрого и незаметного отступления.
— Давай, Эрни, мы тебя прикроем, — раздался в коммуникаторе наблюдателя осипший голос Войнича. — Я вывожу бронемашину…
Это были пустые слова.
— Оставь, лейтенант. Делай свое дело. Держи перевал. Будем живы — свидимся…