— Гад! — Яринка демонстративно хлопнула дверью.

На поднятую руку остановилась новенькая "Тойота".

— До Лукьяновки не подкинете?

Подкинут. Рассмеялись. Шутку юмора она поняла позже, когда, упав на заднее сидение, разглядела милицейские погоны сидящих впереди. Именно туда и подкинут, по долгу службы полагается. Только, видимо, они были в благодушном настроении, поэтому просто подвезли девушку до "Артема". Пешком до Европейской, там вновь махнуть рукой наобум.

— Тебе куда?

— А все равно.

— Ох черт, да ты "красавица". Домой куда?

— Мне домой в таком состоянии нельзя, — Яринка правильно поняла "красавицу".

Он ездил с ней до самого утра. Частник-таксист. Поил кофе, кормил хот-догами. Подвозил пассажиров, колеся по всему городу.

— Явилась, — покачал головой Афганец, когда Яринка вечером появилась на Майдане. Отоспалась днем у Аллки в общаге.

— Угу, — проворчала она, пряча взгляд. Это был первый раз, когда она напилась и устроила дебош.

— И где всю ночь шаталась?

Яринка рассказала. Серега долго хохотал над ситуацией с милицией, оценив шутку. А насчет таксиста спросил:

— Что, вот так возил и трахнуть не додумался?

— Ты бы меня видел — тоже не додумался бы.

А потом все закончилось. И легкая безопасная работа, и стабильность до конца зимы, на которую так рассчитывала Яринка. В парадном на Крещатике жестоко изнасиловали и убили девочку с Майдана. Не долго думая, милиция сгребла всех парней и мужчин, ошивающихся на Кощеевой земле. Мишку и "Дядьку" отправили в СИЗО на Лукьяновке, Афганца держали на Прорезной, выбивая признание из "Рулевого Трубы". Только вот признаваться было не в чем, мошенники и воры, но не убийцы же. Шокированная Яринка не могла поверить, что Мишка или "Дядька" способны на такое. Да, припугнуть, морду набить, деньги отнять, разборки всякие, но чтобы зверски убить девочку? Нет, такого быть не могло. И не было. В СИЗО к ребятам не пускали, не родственница. Тогда она решилась прибегнуть к рискованному, но весьма действенному способу. Карты веером взлетели в руках. Наблюдающие за действом замерли, не понимая, почему Яринка не пошла в шулеры — так вертеть картами не всякий профи сможет. Картинка завораживала, манила, затягивала. Ворожея отмахнулась, мол, клиента знатного нагадать хочет. Не клиента. Целенаправленно и хладнокровно девушка распутывала клубок преступления, выравнивая судьбы двух товарищей, направляя милицию по правильному следу.

Светленькая, с короткой стрижкой и наивным лицом девочка. Зимняя курточка грязно-серого цвета, джинсики, ботинки. Девочка, которых тысячи в городе. Обычная майдановская хиппушка. И два чеченца. Кожаные "танкеры", небритые злые лица. Точнее, искаженные злобой рожи. Затолкали в рот девчушки скомканную шапку, горлышко бутылки всадили в глаз, едва жертва попробовала сопротивляться. Распластанное тело, порезанная-разорванная одежда. Глумились долго. Пока дышала. Пинали ногами тело, скрючевшееся от болевого шока, ломали ребра ударами тяжелых ботинок, мочились на уже бездыханный труп.

Яринку стошнило от увиденной картины. Но она успела разглядеть еще одного участника событий. Свидетеля, который испугался, забился под лестничную клетку и пересидел там все происходящее. Испугался настолько, что не дал знать сотрудникам милиции… Яринка собрала всю свою волю. Среди миллионов жителей города по слабому следу отыскала мужичонку. На следующий день к следователю пришел человек, указавший на убийц.

— Все, девочка, давай на дно. Просто большой шум начнется. Хотя оставайся на Майдане, здесь будет безопаснее всего, — распорядился Афганец, когда нашли убийц и выпустили подозреваемых.

Маленькие войны большого города. Хотя в этот раз назрела война большая. Весь бандитский Киев взбунтовался, вынося за пределы города всех кавказцев. Киев утопили в крови, убийства следовали одно за другим. Видевшая и знавшая ситуацию изнутри Яринка ужаснулась и не рисковала покидать пределы Майдана, скорыми перебежками добираясь до общаги Аллки на Печерске. Когда карательные операции прекратились, то даже с Майдана исчезли те, кто работал с бандитами. Все залегли на дно, притихли, пока шум не умолкнет, и опергруппы не прекратят шерстить город. Как-то странно выглядело то, что милиция спохватилась и развернула активную деятельность именно тогда, когда изгнание кавказцев прекратилось. Выглядело так, словно власти позволили "почистить" город. А потом отработали "обязательную программу" для обывательского взгляда.

— Леш, а Леш? "Бабушке", видать, того, совсем нехорошо, — Аленка подергала вольношатающегося верзилу за рукав, показывая в сторону сползающей по стене Яринки. Приступ накрыл настолько внезапно, что девушка не успела опомниться и отреагировать, как увязла в кисельном тумане потери сознания. Расплата за содеянное настигла в этот раз слишком быстро. Как Лешка "Синеглазка" подхватил ее на руки и отвез на флет — она не помнила. Свое прозвище "спаситель" получил за вечный фингал под глазом.

— У тебя что, сосудам совсем трандец? — поинтересовался Лешка, сидя на крае кровати и внимательно разглядывая Яринку. — Ты это, не сердись, надо было тебя раздеть и помыть. Ощущение, что сосуды полопались везде, обширное кровотечение. Пришлось сутки пичкать тебя "Викасолом", явно передоз, так что не дергайся особо, приходи в себя, — выпалил он скороговоркой.

Она попыталась что-то ответить, но поняла, что говорить не может. Поврежденная разрывом сосудов гортань отказывалась воспроизводить звуки. Не зная, почему онемела, Яринка разразилась слезами, решив, что потеряла дар речи навсегда, что в этот раз её наказали гораздо серьезней, чем в первый. Уж слишком сильные материи она задела, копнула слишком глубоко, вытаскивая товарищей из тюрьмы.