— Ха-ха, может, еще скажешь, что это за человек был?

— Скажу. Тот, рядом с кем прошло твое детство в большем промежутке времени, чем с остальными. Рядом с этим человеком тебе всегда было хорошо. Но он был стар или серьезно болен, силы угасали, и мир постепенно добрался до тебя, стремясь уничтожить. Однако посмертный подарок оказался так силен, что ты еще жива. Три года золотой сети. Ведь этот человек умер около трех лет назад, не так ли? — он не спрашивал, он утверждал. Яринка растерялась. Слишком многое сходилось. Нет, не мистическое, жизненное. Но свою историю она никогда не рассказывала, чтобы Андрей мог из других источников узнать о бабушке Акулине. Хранила, как могла. По-человечески, не по-ведьмацки. Хотя и по-ведьмацки тоже.

— Допустим. И что теперь? Станешь моим хранителем? — попыталась свести к шутке… обороняясь.

— Если бы мы жили в средние века, то я бы первым поднес факел к твоему костру. Таких, как ты, надо убивать.

— О-ля-ля, это почему же?

— Видишь ли, чернокнижники существуют для того, чтобы убирать мир за такими, как ты, созидателями. Дело не в том, что ты — Изида. Таких достаточно. Но ты — сноходец. И вот это уже серьезно. Нет черного и белого, нет добра и зла. Есть созидание и разрушение. И только последнее всегда закономерно, ибо приводит к равновесию, поскольку созидатели часто допускают ошибки. Разрушители же — никогда. К тому же, созидатели обладают более разрушительной силой, нежели те, кто за ними чистит. Да, ты сильна и ценна, но от твоего проклятья невозможно убежать. Поэтому логичным было бы тебя уничтожить.

— О, а ты добрый мальчик, как я погляжу.

— Ага, добрее не придумать. Поэтому я научу тебя тому, чему смогу, даже учитывая разницу в "окрасе" силы.

— Чему научишь?

— Путям. Научу ходить по сефироту и править судьбы, выстраивать новые дороги для людей. Возможно, потом попытаюсь объяснить, в чем суть сноходца.

— А кто сказал, что я это употреблю на благо людям?

— А кто сказал, что меня это волнует? Вот тебе инструмент.

— Карты?

— Они самые. Не хрустальными же шарами баловаться, как в дешевом балагане.

— А карты — не балаган?

— Смотря какие. Вытяни одну. С нее и начнется обучение, — он распустил в руке веером всю колоду, и Яринка заметила, что карт намного больше, чем в обычной. До этого момента она видела лишь "рубашку", немного необычную, но после фирменных колод казино удивляться было нечему. Девушка протянула руку и вытащила…

— Второй аркан, Изида. Кто бы удивлялся, но не я, — рассмеялся Андрей, поясняя и наблюдая, как Яринка изумленно рассматривает изображение. Игральными картами здесь и не пахло.

— А меня не таким учили… — рассеянно проронила девушка, спохватилась, что сказала лишнее, но поздно.

— Кто учил? Скрывать нет смысла, просто интересно.

— Отец.

— Потомственная, значит. Тогда быстро поймешь, малые арканы соответствуют игральным картам, разве что два валета. Рыцарь и паж, если быть точным.

— А кто учил тебя? Похоже, слишком много знаешь.

— У меня был учитель посторонний. Не из семьи, практически, случайный прохожий, можно так сказать.

— Был?..

— Уехал в Израиль.

В течение двух недель удалось найти и снять комнату в частном секторе. Хозяйка, милая старушка по имени Галина Капитоновна, оказалась радушной, гостеприимной, с обеими девушками подружилась как-то сразу. К частым визитам Алика относилась с изрядной долей юмора, на чтение моралей о нравственности не тратилась. Алла готовилась к пересдаче, Яринка пропадала на новой работе, помогая обустраивать магазин, в котором предстояло стать экспедитором, а по вечерам ехала к Андрею. Если засиживалась допоздна, то оставалась ночевать. Светлана Трофимовна ни за что не отпустила бы среди ночи девушку добираться домой через полгорода.

— Ир, хватит. Мы ведь оба устали бегать друг от друга.

— Ты прав, хватит.

Он не был нежным, не был ласковым и предупредительным. Он походил на голодного зверя, и в этот раз, и во все последующие. Если существует тип мужчин-завоевателей, то Андрей был именно таким. Аристократичный, утонченный, образованный и, тем не менее, — варвар. Яринке каждый раз казалось, что он ее убьет. "Целует, будто наказывает", — услышит она в песне многими годами позже. Словно про него писали.

Резкая перемена в отношениях бросилась в глаза всем. Этого невозможно было не заметить. И все же, несмотря на бешеный темперамент, "в миру" Андрей напоминал послушного щенка, который ластится к руке хозяйки. Он всегда был циничен и очень резок в отношении девушек, но на Яринку смотрел, как на святыню. Горел от ревности, но никогда не закатывал сцен, предпочитая оторвать голову тому, кто посмел взглянуть на его богиню. Ей доверял больше, чем себе.

— Вот и хорошо, — заулыбалась Светлана Трофимовна. От нее тоже не ускользнуло то, что сын и девушка сблизились.