— Если тебе здесь нравится, ты всегда найдешь время зайти сюда и заодно повидаться с сестрой — как только захочешь. Я тебе постоянный пропуск закажу. А теперь хоть на пару минут забудь свою Эфиопию и иди за мной, — приказала Жанна, подхватив Кейру под руку.

Устроившись за столиком ресторана, откуда открывался широкий вид, она заказала два чая с мятой и восточные сладости.

— Что ты думаешь делать? — спросила она. — Ты хоть немного побудешь в Париже?

— Моя первая серьезная поездка закончилась полным крахом. У нас погибло все оборудование, моя команда оказалась на грани истощения. Вот такой у меня послужной список. Мне почему-то кажется, что в следующую командировку я отправлюсь нескоро.

— Насколько я знаю, в том, что там случилось, твоей вины нет.

— У меня такая профессия, где важны только результаты. Прошло целых три года, а мне нечего предъявить. У меня больше хулителей, чем союзников. А самое обидное то, что мы уже вплотную приблизились к цели, я в этом уверена. Еще немного времени — и мы совершили бы открытие.

Кейра замолкла. За соседний столик села женщина, вероятно сомалийка, подумала Кейра, разглядев рисунок и расцветку ее платья. С ней был маленький мальчик, которого она вела за руку. Заметив, что Кейра на него смотрит, малыш подмигнул ей.

— И сколько времени тебе потребуется, чтобы окончательно вернуться из этих просторов и этих песков? Пять лет, десять, а может, целая жизнь?

— Перестань, Жанна, я очень по тебе скучала, но не до такой степени, чтобы безропотно выслушивать поучения старшей сестры, — проворчала Кейра, не в силах оторвать взгляда от малыша, который с аппетитом уплетал мороженое.

— А тебе не хотелось бы когда-нибудь завести ребенка? — продолжала Жанна.

— Вот только не надо опять заводить разговор о биологических часах, которые неумолимо тикают. Оставь в покое мои яичники! — вскричала Кейра.

— Сделай милость, не исполняй свой любимый номер. Между прочим, я здесь работаю, — прошипела Жанна. — Ты всерьез считаешь, что это тебя не касается и время над тобой не властно?

— Да плевать я хотела на этот чертов маятник, что отсчитывает мои дни, Жанна. Я не могу иметь ребенка.

Сестра Кейры опустила стакан с чаем на стол.

— Мне так жаль, — пробормотала она. — Почему ты мне раньше не говорила? Что с тобой такое?

— Успокойся, никаких наследственных болезней.

— Почему же тогда ты не можешь иметь детей? — не унималась Жанна.

— Потому что в моей жизни нет мужчины! Это достаточно веская причина? Ну все, закончим. И дело даже не в том, что этот разговор мне наскучил, хотя… В общем, мне нужно сделать кучу покупок. Мой холодильник совершенно пуст, так что внутри даже раздается эхо.

— А тебе ничего и не понадобится, сегодня ты ужинаешь и ночуешь дома, — отрезала Жанна.

— С какой это стати?

— А я теперь тоже живу одна, и мне хочется побыть с тобой.

Остаток дня они провели вместе. Жанна устроила для сестры экскурсию по музею. Зная, что Кейра питает особую любовь к Африканскому континенту, она заставила ее познакомиться с одним из ее друзей, работавшим в Обществе ученых-африканистов. Айвори на вид было лет семьдесят, хотя на самом деле — больше восьмидесяти, но никто точно не знал его возраста, эту тайну он охранял, как сокровище. Вероятно, потому, что боялся, как бы его не отправили на пенсию, а об этом он даже слышать не хотел. __ Этнолог принял гостей в своем маленьком кабинете в дальнем конце коридора. _ Он подробно расспросил Кейру о поездке в Эфиопию. Внезапно взгляд старика остановился на треугольном камне, висевшем на шее Кейры.

— Где вы купили такой красивый камень? — спросил он.

— Я не купила, мне его подарили.

— А вам сказали, откуда он?

— Точно нет, это просто камешек, который нашел на земле один мальчик, а потом подарил мне. А почему вы спрашиваете?

— Вы позволите рассмотреть его поближе, а то зрение у меня уже не то, что прежде.

Кейра сняла с шеи шнурок с камешком и протянула украшение Айвори.

— Какое оно странное, я никогда не видел ничего подобного. Я даже затрудняюсь определить, какое племя могло изготовить вещицу столь удивительной формы. Работа просто безупречна.

— Я знаю, сама уже пыталась узнать. Думаю, это обыкновенный кусочек дерева, отполированный ветром и водами реки.

— Вполне вероятно, — пробормотал ученый, но в голосе его явно слышалось сомнение.

— А может, все-таки попробуем разузнать о нем побольше?

— Конечно, если вам угодно, — поколебавшись, согласилась Кейра. — Однако вряд ли это будет что-то любопытное.

— Может, да, — произнес старик, — а может, и нет. Приходите ко мне завтра, — сказал он, возвращая подвеску владелице, — попробуем вместе найти ответ на наши вопросы. Я очень рад с вами познакомиться. Теперь наконец я знаю, какова она, сестра Жанны, о которой я так много слышал. Итак, до завтра? — уточнил он, провожая их до двери.

Лондон

В Лондоне я живу на узкой улочке, некогда застроенной каретными сараями и конюшнями, которые потом переделали в крохотные жилые домики. Ходить, спотыкаясь и оскальзываясь, по старой неровной мостовой, конечно, не очень приятно, однако в этом районе сохранилось дивное ощущение остановившегося времени. Например, в соседнем домике когда-то жила Агата Кристи. Только подойдя к своей входной двери, я вспомнил, что у меня нет ключей. Небо потемнело, и начался ливень, грозя промочить меня до костей. На мое счастье, соседка, закрывая окна, заметила меня и поздоровалась. Воспользовавшись этим, я попросил ее позволения — увы, это случалось не впервые — пройти к себе через ее садик. Она любезно открыла мне и, перемахнув через низенькую живую изгородь, я оказался у задней двери своего дома. Достаточно будет стукнуть по ней как следует кулаком, и я окажусь внутри — если только кто-нибудь случайно ее не починил, а такое чудо вряд ли возможно.