Лаура оказалась сильно избита. Синяки от ударов рукой и рубцы, оставленные плетью, говорили о том, что её долго и настойчиво убеждали смириться с участью пленницы. Тем не менее, увечий не наносили, видимо полагая, что рано или поздно добьются от неё смирения. Их интересовала дорога вокруг болот, которую они, собственно, и отыскали. Если бы разведчики не встретили дозорный наряд амазонок — вышли бы к стройке будущей крепости, тогда поисковую задачу можно было считать выполненной.

Но сбежавшая за помощью напарница — это опасно. Может привести подмогу, и что тогда? А степняков — всего десяток. Вот и прервали они так удачно начавшуюся разведку, не будучи уверенными в том, что всё выяснили до конца. Поэтому и берегли свою добычу, что надеялись на получение от неё нужной информации. А когда добрались до места, выяснилось, что другие десятки, направленные искать те же самые пути на юг, в Заболотье, всё еще не вернулись из поиска, и сам Доги-бей — их командир, тоже.

Из слышанных фраз пленница мало что поняла, кроме того, что каган Арти их командиру, этому самому Доги-бею, приходится близким родственником и доверяет как самому себе. Эта мысль в разговорах прозвучала несколько раз.

Кормили сытно, а в паре случаев, когда мужчины пытались использовать её не только в качестве источника ценной информации, привели к летальным исходам среди сластолюбцев. Как это было проделано — Базиль не расспрашивал. Неудобно как-то про такое речь заводить с бедной женщиной, на которой сейчас сплошные примочки и компрессы.

Странно как-то изменилось его отношение к этим амазонкам. Раньше в его представлении они были обворожительно опасными и поэтично воинственными созданиями, не похожими на привычных и будничных соотечественниц. А сейчас он видит в них таких же слабых и зависимых от мужчин созданий, нежных, заботливых, уязвимых, но несогласных терпеть обиду. Такое вот малюсенькое отличие. Базиль восхищен сильнее, чем озадачен.

Вот и сейчас Чум аккуратно разбирает сбившиеся в воронье гнездо волосы спасённой, что-то ласковое шепчет ей на ушко, а сама она только что не мурлычет. Зажмурила глаза и, кажется, беззвучно плачет. Видимо напряжение последних дней только-только начинает её покидать.

Погоня в видимости их укрытия так и не появилась. Значит, уловка на камнях удалась. А то пришлось бы принимать бой — они тут как раз подготовились к тому, чтобы из засады проредить ряды преследователей. В этом случае на их стороне была бы внезапность и пара прицельных выстрелов из арбалета. Это всё-таки не встреча с конными воинами в чистом поле.

Отдохнули, помылись и почистились, починили, как могли, одежду, не решаясь двинуться с места. Тот, кто никуда не идёт, не оставляет следов, а ведь погоня где-то рыщет и что-то прочёсывает. Не хотелось бы набрести на степняков.

Вышли светлой ночью в направлении к северо-западу. Карта, захваченная с собой, намекает, что где-то в этих местах должна протекать одна из впадающих в болота рек. Если добыть лодку или связать плот, возможно, удастся вернуться, не прилагая слишком заметных усилий и с минимальным риском встретиться с преследователями.

Хотелось двигаться неприметно, но получалось это недолго. Через день пути вниз по склонам гор маленький отряд покинул зону альпийских лугов и оказался в лесах, покрывавших дно долины. Пашни и огороды начали встречаться всё чаще и чаще, тропинки, проложенные людьми, казалось, сами прыгали под ноги, а прятаться в кустах при виде жителей, то и дело попадающихся навстречу — это вообще не дело. Пошли открыто, спрашивая дорогу и обмениваясь с местными жителями немудрёными приветствиями. На ночлег останавливались в родовых селениях, мало чем отличающихся от Заболоцких, здесь же кормились — кошелёк с денежками Зоя в погоню тоже не позабыла прихватить. Здесь в ходу, в основном, не тисовики, популярные в городе, где цены относительно велики, а вязовики — монетки меньшей стоимости, да и на те население смотрит с восторгом, потому что рассчитываются в этих краях преимущественно методами натурального обмена. Денежная масса на руках у местных жителей невелика.

Дорога к руслу реки привела их как раз туда, где на её берегу красуется замок барона Комина, володетеля этих мест. Тут же и селение, раскинувшееся вокруг старых деревянных стен — частокол, над которым виднеются головы редких часовых. Они приметили только одного, что разглядывал новых людей одетых не совсем обычно. Женщины здесь ходят в платьях или в юбках, а штаны — излюбленная одежда отправляющихся в лес амазонок — это для мужчин.

Улицами этот городок обзавестись пока не удосужился — каждое строение угнездилось само по себе, как вздумалось поставить его хозяину, так и стоит. Гончарню сразу видно, бондарню, навес для сушки леса — явно из хозяйства плотника. От построек, держащихся на отшибе, повеяло запахами кожевенного производства. Да уж, если бы моряки Большого Королевства пользовались картами такого качества, как та, доверившись которой они прокладывали свой маршрут, немногие корабли находили бы дорогу к родным берегам. Если верить ей, то досюда ещё два-три дня нужно идти на север.

Что нехорошо — ни одной лодки не видно на берегу. Что хорошо — корчма зовёт к себе распахнутой дверью, из которой на всю округу распространяются аппетитные ароматы чего-то жареного. Базиль чуть слюной не захлебнулся после сухарей, фиников да сыра, да ещё неизменной у здешних крестьян чечевицы без соли. Вошли в полутёмную тесную комнату, где толком и не развернёшься между столами и лавками, забились в угол, чтобы никому не помешать и женщина-подавальщица, ничего не спрашивая, принесла им пива. Мутное и почти без пены, оно оказалось слабым, но приятным на вкус.