Да и хер с ними, со всеми! Буду действовать, как в том анекдоте: чукчу арестовали за кражу золота. Следователь допрашивает, а другой чукча переводит. "Где спрятал золото?" - спрашивает следователь. "Он говорит, что не брал", - переводит переводчик. "Передай ему, что прикажу расстрелять, если не вернет". "Ментя говорит, не скажешь, где золото, стрелять, однако, тебя будет". "Кувшин с золотом под ярангой зарыл", - признается воришка. "Говорит, пусть стреляет, - перевел чукча-полиглот.
– Все равно ничего не скажу".

И мне, как чукче, нужно суметь выгодно использовать ситуацию. Главное, чтобы появился шанс. А он есть, это я чувствую всей своей поврежденной шкурой.

Известно, водка - лучшее народное средство от хандры. Классик в интеллигентном пенсне утверждал, что мы любим прошлое, ненавидим настоящее и боимся будущего. Но... выпил стакан - умилился прошлым, хватил второй уже восторгаешься настоящим, хлопнул третий - и счастливо улыбаешься будущему.

И я улыбался, стараясь не слишком задействовать для этого разбитые губы. Мое будущее рисовалось в самых розовых, как женские панталоны, красках. Существующая проблема ценой в один миллион долларов казалась не такой уж неразрешимой. Как любит говорить мой друг детства Вася Сухой: разберемся.

– Ребята, чего вам надо?
– решил перейти в наступление.
– Хотите сто баксюль, у меня тут заначка...
– и попытался даже извлечь из потайного кармашка плотный бумажный квадратик.

– Слава, обижаешь, - проговорил лысоватенький с укоризной.
– Мы с тобой по душам говорим, а ты?..

– Как звезда со звездой, - вмешался усатенький, - говорим, а ты?..

– А что я? Готов отдать все, - вывернул карманы, - что у меня есть.

– Мы согласные, - смеются Петровичи.
– Иди в нашу команду. Сейчас одиночки не нужны, Слава, - объясняют.
– Нужны команды.

– А по какому виду спорта?
– делаю вид, что не понимаю о чем речь.

– По самбо, - шутят.

Я не соглашаюсь и говорю, что, если идти в какую команду, то только по дзюдо, чтобы иметь черный пояс и бить морды не только руками и ногами, но и разить врага словом. Ие-е-ех!

А у тебя, друг, губа не дура, хохочут мои собеседники, выбирай: или с нами или против нас? А кто вы такие, задаю естественный вопрос, несмотря на мелкое опьянение.

– Мы - это мы, - отвечают неопределенно.
– Вместе будем делать бизнес.

– Бизнес? Какой бизнес?

Через минуту был трезв, как стул, на котором сидел и стол, за которым сидел. Нет счастья в мире: так было хорошо, и на тебе - все заканчивается банально, точно в дешевеньком, как вино, детективном кино.

Конечно, я прекрасно понимал, что за просто так не колотят разум возмущенный прикладами, равно как и не угощают на дармовщину шашлыками из сладкого, вах, барашка и несладкой, ох, водочкой.

Понимать-то понимал, однако, когда услышал предложение своих новых друзей... Впрочем, удивило не само предложение, а абсолютное знание дела. Подозрительная парочка знала почти все о нашей славной троице.

– Какой Ш-ш-шепотинник?
– пытался валять дурака.
– Не знаю такого?

– Знаешь, Слава, - говорили мне и терпеливо объясняли, что я отлично знаю своего друга детства и аутиста по совместительству.
– Миллион вы сделали красиво, - признались.
– Он ваш, а дальше работаем вместе.

– А зачем, - удивлялся я, - вместе? Нам и без вас хорошо, ребята.

– А нам без вас плохо, ребята, - скалились.
– Обижать вас не будем: тридцать три процента от сумм.

– Тридцать три?!

– А что?
– не поняли моих чувств.
– Хорошая цифра.

– Тридцать три уже предлагали, - ляпнул.

– Кто?

– Господин Брувер, - догадался ответить на чистом глазу. Исполнительный директор биржи, - и посчитал сообщить, что он уже почил в бозе.

Мое сообщение о кончине Исаака Исааковича не произвело должного впечатление на Петровичей, они только мельком переглянулись и принялись вновь за свою пустую агитацию. Я отнекивался, не понимая лишь одного: откуда им известно об аутисте? О феномене Илюши знали только избранные, выразимся так, судьбой. На кого грешить, скажите, пожалуйста?

– А кто вы такие?
– повторил вопрос.
– Надо знать с кем вести дело?

И получил обтекаемый ответ: охранно-коммерческая структура "Алмаз", помогающая российским правохранительным органам выживать в трудных условиях недоразвитого антинародного капитализма.

Услышав такое, я догадался, что настоящая история приобретает новый неожиданный окрас: те, кто должен стоять на страже закона, действует методами далекими от идеальных. О чем я не мог умолчать:

– Это ваши люди полегли в моей квартирке, а потом во дворике?