Через секунду, когда на объемном экране появилось изображение Лингана, он продолжил.

– Линган, ты в курсе, – Линган кивнул. – Тина требует санкции на обследование. Даешь?

– Конечно. Тина, вы должны понимать, по-другому невозможно выяснить, кто с вами это сделал. И, по большому счету, речь идет не о вас, а о других жертвах, которые могут быть или уже есть. Если уж я в курсе, как вы думаете, насколько это серьезно?

– Хорошо, – сказала Тина совсем тихо. – Я… поняла… извините…

– Вам не за что извиняться, вы в том, что случилось, не виноваты, – слова Лингана растаяли в воздухе, вместе с его изображением.

Тина прошла под купол и послушно легла на операционный стол. Дмитрий помог ей правильно лечь и подключил аппаратуру. Пси-экран опустился совсем низко.

– Тина, мы вам сделаем наркоз. Поверьте, это не будет так плохо, как когда-то в вашем детстве.

– У вас прекрасная аппаратура, Дмитрий, – сказал Строггорн, подключаясь к креслу. Оно мягко приняло его тело и также мягко и безболезненно подключилось. – Прелесть!

– Последняя разработка! – улыбаясь, похвастался Дмитрий, глянул на огромный объемный экран, и, посерьезнев, добавил: – Тина уснула.

– Постараемся не разбудить. – Строггорн осторожно вошел в мозг женщины и почти сразу же наткнулся на переблокировки.

– Осторожнее, Строггорн, – вмешался Дмитрий. – Болевой порог!

– Уже? – Строггорн задумался на мгновение. – А я еще ничего не делал! Так, ладно, заканчиваем…

Обследование длилось несколько секунд, и Дмитрий изумленно уставился на отключающегося Строггорна.

– Ты же ничего не посмотрел!

– Там нечего смотреть, Дмитрий, идеальная работа. Если сейчас активизируем память и снимем блоки, отправим девочку в сумасшедший дом. Это – в лучшем случае, ну, а в худшем, понятно… А большого смысла в этом нет, все равно ничего толком не поймем… Так.. – Строггорн вслушался в данные, которые продолжала передавать в его мозг Машина. – Совсем хорошо. В тот день, когда с ней это проделали, не зарегистрировано, чтобы для Тины Роджер использовали аппаратуру. Как я и предполагал.

Створки операционной раздвинулись, и бесшумно вошел Эмиль ван Эркин.

– У меня есть задание для тебя, Эмиль. Очень деликатное, – сказал Строггорн.

– Что там? – Эмиль мысленно показал на купол.

– Ничего выяснить невозможно, но мы его найдем. На Земле есть всего пара десятков мужчин, которые могли это сделать без аппаратуры, да и то большая часть из них уже давно не может иметь детей.

– Это не аргумент для суда.

– Я тоже так думаю. Поэтому проверять придется всех. Вот их список. – На большой скорости Строггорн диктовал имена. – Тебе понадобится моя санкция на доступ к генетике, как видишь, это весь совет Вардов. Кроме Лингана, Лао и Креила, достаточно моего разрешения. Этого должно хватить…

– А если нет?

Строггорн помрачнел:

– Мне не хочется даже думать, что это опять Принаиане! – в мозгу Строггорна промелькнул Ти-Иль-Иль, подвергнутый одной из многочисленных пыток, которые так хорошо знал Советник. – Ладно, будем тогда решать.

– Что делать с Тиной? – спросил Дмитрий.

– Пока оставь здесь.

Прошло меньше суток, когда Эмиль ван Эркин снова связался со Строггорном. По его мрачному лицу, сразу было понятно, что ни один из списка не был отцом ребенка.

– Хорошо, Эмиль, начинай разрабатывать Принаианскую версию. Это – наиболее вероятно.

– У меня еще остались трое подозреваемых, – напомнил Эмиль.

– А… это…, они не могут иметь детей, ты же знаешь…

– Для суда…

– Я поговорю с Линганом, придется просить Джона Гила делать анализы и чтобы Креил стоял рядом! Более дурацкого занятия нам сейчас трудно для них придумать, – раздраженно добавил Строггорн.

Строггорн был необычайно зол. Понадобилось всего несколько часов, чтобы «принаианская» версия зашла в тупик. Официальный ответ с Принаи-2 был получен почти мгновенно. Как обычно, принаиане утверждали, что к ребенку Тины Роджер они никакого отношения не имеют. Обратное было бы удивительно. Еще ни разу не было случая, чтобы принаиане признали свою вину до того, как им предъявили доказательства. В данном случае требовалось детальнейшее исследование генетики ребенка, после чего, вполне возможно, активизация заблокированных участков памяти Тины Роджер. Строггорн был уверен, что с точки зрения расследования, это было абсолютно бессмысленно. Если с ней был принаианен, он, наверняка, использовал облик обычного человека. В этом случае, ее воспоминания никак бы не помогли следствию, а только измучили бы женщину.

Еще одна необходимая бессмысленная формальность – сравнение генетики Лингана, Лао и Креила, стоила Строггорну немало нервов. Его просьба дать доступ к генетике для проведения необходимых анализов, привела Лингана сначала в невероятное изумление, а потом в бешенство. Строггорн вполне его понимал. Общеизвестным было, что Советники давно потеряли способность иметь детей. Необходимость тратить время на выполнение идиотских формальностей могла довести до белого каления и более терпеливого человека, чем Линган.