– Я не представляю, как скажу ей об этом!

– Я сам с ней поговорю. Так или иначе, ей придется узнать, кто отец ребенка. – Креил взглянул на расстроенное лицо Строггорна и добавил: – Строг, ты должен быть рад. Во-первых, ты можешь закрыть расследование и больше не гоняться за принаианами. А во-вторых, я теперь не буду приставать к Аолле. У меня появилось более интересное занятие.

– Целых семь месяцев! А потом ты заберешь ребенка у Тины, и кто тебе будет помогать его растить? Ты же не будешь убеждать меня, что готов жениться на Тине?

– Говоришь глупости, Строггорн. Я обычных людей терпеть не могу, ты же знаешь! Мы с ней два дня не проживем, так мне ее убить захочется! Нет, о женитьбе не может быть речи. Я еще с ума не сошел, так себя мучить.

– Значит, как только ребенок родится, ты его заберешь?

– Как она сможет растить такогоребенка? Он же еще с пеленок начнет забираться в ее голову. Кто это может допустить?

– Не нужно ничего допускать. Все очень просто, ты разрешишь ей избавиться от ребенка. Чтобы не рисковать ее жизнью, – холодно сказал Строггорн.

– Нет.

– Я прошу тебя, подумай еще раз, на что ты обрекаешь эту женщину. Вынашивать ребенка, что очень вероятно может стоить ей жизни, чтобы тут же его отдать?

– Я сказал – нет. И не собираюсь это больше обсуждать!

Тина проснулась около полудня, удивившись, что ее никто больше не беспокоил. Сразу же в палату вошел Дмитрий, ей показалось его лицо напряженным.

– Что-то случилось?

– Ничего, все хорошо. С вами хотел поговорить врач и, после этого, вы можете ехать домой.

Тина непонимающе посмотрела на него.

– Вы нашли отца?

– Вам все объяснит врач. Я не уполномочен вам ничего говорить, – официально ответил Дмитрий, и у Тины похолодело внутри.

– А… аборт?

– Тина, я прошу вас, пойти со мной. Вам все сейчас объяснят. Одевайтесь.

Перед дверью кабинета, Тина застыла, не в силах заставить себя войти. Сердце гулко колотилось в груди. Она подняла нерешительный взгляд на Дмитрия.

– Заходите, я вас подожду здесь. – Он положил руку на панель, и створки двери медленно начали раздвигаться.

Тина вошла в кабинет. Она сразу опустила голову, врач был в форме Варда, а она не хотела, чтобы он читал ее мысли.

– Садитесь, Тина, – сказал врач удивительно знакомым голосом. Тина отодвинула стул и села на самый краешек. – А теперь, пожалуйста, посмотрите на меня, не бойтесь, я не буду залезать в вашу голову.

Тина подняла глаза и почувствовала, как закружилось все вокруг. Только глаза этого человека оставались в центре карусели.

– Кто вы?

– Имя – Лион, вам ни о чем не скажет?

Мгновенно в голове Тины всплыл сон, в котором много лет она прожила с мужчиной с таким именем.

– Вы?…

– Но меня зовут не Лион, – мужчина сделал паузу. – Мое настоящее имя – Советник Креил ван Рейн. Знакомо?

– Знакомо, – Тина подумала, что это имя было более чем знакомо всем в Аль-Ришаде и на Земле. От этого человека зависело спасение людей, и, кроме того, не было почти ни одного учебника, где бы в качестве одного из авторов не стояло его имя. – Вы… отец ребенка? – с трудом она выдавила из себя.

– По всей видимости, так, – он снова сделал паузу, наблюдая за ее реакцией. Но у Тины не было никакой реакции, потому что внутри все окаменело и, казалось, она вообще была не способна что-либо воспринимать. – Это еще не все, к сожалению, – сказал Креил, но ей показалось, что в его голосе не было при этом никакого сожаления, скорее, в нем были нотки торжества. – Я хотел сообщить вам, что ребенок будет телепатом. Вы знаете, что из этого следует… Согласия на аборт я вам не дам.

– Мне сказали, он ненормальный.

– Вам сказали неправду. Он будет нормальный, просто у него редкая генетическая структура, и без отца невозможно было точно это определить.

– Отберете? – Тина побледнела. Через ее руки прошло немало женщин в подобной ситуации, и что бывало, она знала слишком хорошо.

– Возьму на воспитание. Хотите, сразу после родов – у меня нет проблем нанять хорошую няню, – хотите, спустя год. Закон разрешает до года воспитывать его вам. Но я бы не советовал. Учитывая возможности ребенка.

– Так, – она облизала пересохшие губы, снова опуская взгляд. – Я еще лечусь. Это может сказаться?