– Сущность.

– Да? – Рон пристально посмотрел на Нигль-И. – Тогда, даже если она на Оре, он нам ее не отдаст.

– Почему?

– Любая сущность, попавшая в его Мерность, остается там навечно. Одна из функций Ора – сосредотачивать в своих мерностях сущности.

– Нужно попытаться спасти хотя бы Креила ван Рейна. Без них двоих Земля практически обречена.

– Ты хотел сказать – без троих? Гибель Аоллы потянет за собой гибель Строггорна. Я был бы рад его смерти, если бы это так дурно не влияло на судьбу цивилизации. Но даже если с ним ничего не случится, мы должны будем дать Земле других генетиков. И пока они изучат людей…

– Будет слишком поздно. Именно поэтому я связался с вами. Вы – единственная надежда.

– Мне кажется, нет никакой надежды. Но я попытаюсь.

Нигль-И отключился, Рон поднял глаза на своего секретаря и спокойно спросил:

– Разве я был не прав? – и добавил: – Подготовь туннель, у меня нет времени брать корабль.

Огонь в камине взметнулся россыпью искр. Рон протянул руки к огню, стараясь согреться после прохождения туннеля. Энерготкань защищала его сейчас от воздействия Многомерности Ора.

– Зачем вы рискуете собой, Элоир Вэр? Это неразумно, – раздался голос в его голове.

– Здравствуй, Ор. Наконец ты решил обратить внимание, что я здесь?

– Это потому что вас здесь быть не должно. Зачем вы прилетели?

Рон создал кресло и уселся поудобнее.

– Я знаю, что Мальгрум находится на твоей орбите. Ты по-прежнему будешь утверждать, что Странницы у тебя нет?

– Зачем она вам?

– У меня есть для нее дело.

– У нее сейчас единственное дело – находиться поглубже в одной из моих мерностей. Так для нее безопаснее. Вы должны догадываться, что происходит.

– Она вошла в цикл?

– Пока нет, но это может случиться в любой момент. Согласитесь, есть только один способ облегчить этот процесс – погрузиться в мою мерность.

– Я хочу увидеть ее.

– Это невозможно.

– Почему? Чего ты боишься?

– До того, как я соединился с ней, она плохо себя чувствовала. Не хочу рисковать.

– Что изменится, если я с ней поговорю?

– Мне просто это не нравится. Раз вы прилетели ко мне, даже не потрудившись взять Корабль… Что вы задумали, Элоир Вэр? Вам придется рассказать мне правду или, я обещаю, вы ее не увидите, пока все не закончится.

– Аолла Вандерлит у тебя?

– Кто это?

– Женщина, с Земли. Шла к тебе, чтобы поговорить со Странницей.

– Ничего об этом не знаю. Но могу гарантировать, никто со Странницей не говорил.

– Понятно, – Рон надолго задумался. – Хорошо, Ор. Ты знаешь, что Странница потратила много сил на спасение Земли?

– Галактика CV-Лессара, Планета номер 12456789899? Я всегда был против этого и, насколько я знаю, вы – тоже.

– Как бы то ни было, мы потратили много сил и энергии на спасение этой цивилизации.

– Которой в очередной раз грозит гибель? Я знаю об этом. И не думаю, что это повод рисковать жизнью Вектората Времени. Другого у нас нет и не скоро родится.

– Вместе с Землей мы потеряем целую армию Вардов. Ты думаешь, они у нас лишние?

– Я думаю, Земля – очень дорогая планета. И агрессивная. Так или иначе, они найдут способ, как себя уничтожить.

– Но к этому времени, Варды достигнут нужного уровня сложности и смогут уйти на другие планеты, – возразил Рон.

– Эта мысль достойна моего размышления. Я займу несколько мерностей для расчета возможных последствий гибели Земли.

– И сколько ты будешь думать?

– Сколько нужно. Вы же знаете, мне спешить некуда.

– Я не люблю находиться в твоей мерности, Ор.

– Это я помню, так в чем проблема? Если хотите, могу присоединиться к вам? Вы и не заметите, как пройдет пара тысячелетий?

Из пола начали прорастать струйки энергии, напоминавшие щупальца, и Рон поспешил сказать:

– В другой раз. У меня не закончены дела на Реоне.

– Еще одна дорогая системка. Что они у вас никак не поделят столько тысячелетий?

– Долгая история, Ор.

– А куда нам спешить? У меня всегда найдется пара свободных мерностей на разговор с вами. Может, что посоветую?

– Такое чувство, тебе нечем заняться.

– Скука присуща всему живому и неживому. Даже таким звездам, как я.

Железная дверь скрипнула, Аолла подняла голову с ледяной каменной скамьи. Она сидела в крохотной камере, с окошком под самым верхом. Давным-давно она была здесь, и также давно перестала понимать, что с ней и где она.