Спустившись на этаж, где размещался ресторан, Елизавета заставила себя подождать. Створки лифта выпускали все новых и новых людей. Возможно, он намеревался ехать вверх?! Можно обратиться в справочное бюро, узнать, проживает ли среди постояльцев гостиницы человек с его фамилией? Нет, это галлюцинация, игра воображения – память Елизаветы часто возвращалась к Нему, а это не проходит без следа…

– Что с вами, Елизавета Григорьевна? – спросила официантка. – Не заболели?

– Да, да, Шурочка… Голова что-то. Весна, перепад давления, – и, упреждая дальнейшее участие официантки, Елизавета добавила. – Все как вчера, пожалуйста. Суп с фрикадельками, тушеное мясо. И кофе.

– Кофе? А если у вас подскочило давление? – официантка отошла, слегка обидевшись.

Елизавета разглядывала снежный узор крахмальной скатерти, не в силах поднять глаз. И удивляясь этому. Словно узор обладал гипнотической силой. Наконец, переборов себя, она подняла глаза, и тут мгновенно ее взгляд вобрал Его лицо. Смуглое до черноты, это лицо, казалось, заполнило все бледно-сиреневое пространство полупустого зала. Он стоял у входа и смотрел на Елизавету…

Елизавета вдруг вспомнила слова Свиридова о том, что у Него глаза без блеска. Действительно, она никогда не обращала на это внимания – глаза Его были тусклыми, словно на матовой фотографии. Значит, она не обозналась – на этаже у лифта был Он. Несколько секунд они разглядывали друг друга, ничем не проявляя своего знакомства. Возможно, он полагал, что Елизавета ждет Свиридова, и не хотел ставить ее в неловкое положение. А Елизавета? Голова ее, казалось, налита свинцом, она не в силах была ею шевельнуть. Не выдержав этой тяжести, Елизавета вновь опустила взгляд на снежный узор скатерти. Она думала о том, что впервые видит Его таким смуглым. Когда Елизавета уезжала из Чернопольска, Он выглядел неважно, но сейчас совсем плох. Он болен, болен… Надо подойти к нему. Или пригласить к своему столу; или просто кивнуть в знак того, что она Его видит, что она Его узнала…

Елизавета решительно приподнялась и тут, на том же самом месте у входа в зал увидела… Свиридова. Наваждение и только! Да, да, это был Алеша! И никого больше вокруг. Только официантки маячили в полупустом зале.

Свиридов шел к ней, улыбаясь, прижимая к груди букет забавных худосочных цветов.

– Алеша, Алеша, – прошептала она, и, оттолкнувшись от стола, заспешила к нему навстречу. – Откуда ты? Где ты взял цветы, Алеша? Как они называются? – говорила она торопливо, не узнавая своего голоса.

– Сам не знаю, – смеялся Свиридов. – Мне подарили на станции под названием Варежка.

Они вернулись к столику. Елизавета лихорадочно посматривала в зал, но Его не было, точно растворился в сутеми высокого потолка.

– Ну, как ты съездил, Алеша? – пыталась справиться с дыханием Елизавета. – Намучился?

– Что ты?! Королевские условия. А места какие, ты бы видела. Эта станция Варежка…

– Какая прелесть. Большая станция? Или как варежка?

Свиридов засмеялся и ответил шутливо:

– Внеклассная, участковая. Пропускает шестьдесят пар поездов в сутки. Обрабатывают до четырех маршрутов… Тебя устраивает?

Подошла официантка, поздравила Свиридова с приездом и, спросив о заказе, удалилась.

Елизавета спрятала лицо в букет, стараясь остудить жар. Цветы не пахли, но еще хранили дух влажной земли и делились им щедро, пронзая и успокаивая. Елизавета с нелепостью поглядывала на Свиридова поверх букета…

– У тебя одинаковый с ними цвет глаз, – чему-то усмехнулся Свиридов.

– Да. Я сразу это приметила, – Елизавету насторожила его усмешка. – Сегодня я была на квартире, правда попасть вовнутрь не удалось… Как я счастлива тебя видеть… Алеша, возьми меня на станцию Варежка, а?

– Возьму как-нибудь. Не пожалеешь. – Свиридов скосил взгляд на плывущую в руках официантки тарелку с супом. – Черт, а я и впрямь проголодался…

Елизавета смотрела, как он ест. Энергичный человек, дорожащий временем.

– Я не успеваю за тобой, Алеша, – взмолилась Елизавета.

– Не торопись, посиди еще, – ответил Свиридов. – Я и машину не отпустил, надо срочно возвращаться в управление. – Он поскреб ложкой по почти сухому донцу тарелки. – Знаешь, Лизок, какая-то мистификация… Когда я поднимался в ресторан, мне показалось, что встретил в вестибюле знакомого человека. Правда, не слишком светло в том предбаннике. Но мне показалось…

Елизавета откинула со лба волосы и провела пальцами по щеке.

– Да, Алешенька… это был Он.

Свиридов отодвинул тарелку в сторону.

– Вот как? – проговорил он ровным голосом. – Как это понимать?

– Не знаю, Алеша. Я сама его увидела в ресторане за минуту до твоего прихода. Он постоял в дверях и ушел. Молча…

Сорок второй номер оказался в конце длинного коридора. Голубая ковровая дорожка вбирала своим упругим ворсом каждый шаг. Свиридова это увлекало, он шел не торопясь, отдаляя момент малоприятной встречи, втайне надеясь, что в номере никого не застанет…

Вернувшись из управления в девятом часу вечера, Свиридов, не поднимаясь к себе, узнал у администратора гостиницы номер, в котором остановился бывший муж Елизаветы, и теперь шел в конец длинного коридора. Его волновала предстоящая встреча, он даже ее немного боялся. Нет, не то слово – он ее опасался… Но надо, надо пройти через эту встречу, как и через встречу с Савелием. Почему он оттягивает свидание с Савелием? Раньше внушал себе, что не готов, не знает состояния дел на дороге. А теперь? Боится? Робеет?