– Присматриваюсь. Сам понимаешь, аппарат – дело серьезное. В Чернопольске у меня были крепкие ребята. Кое-кого хочу перетянуть.

– Понятно, понятно, – Прохоров прикрыл глаза и стал похож на усталого слона. Со своим длинным мясистым носом. – Я с этими людьми работал много лет, Алеша.

– Они тебя и подвели, – вскользь проговорил Свиридов, то ли утверждая, то ли спрашивая.

– Я сам себя подвел. Нечего тут крутить… Если на дороге серьезное происшествие, а начальник в это время за городом не делом занят…

– Только ли это? – не выдержал Свиридов.

– Знаю, что не только, – подхватил Прохоров и, переждав, потянулся к столу. Наполнил рюмку и махом опрокинул в широко раскрытый рот, поморщился, подхватил ломтик колбасы, закусил. – Так-то лучше… А то возится Елизавета, понимаешь, точно банкет в честь короля… Расскажи, как меня снимали.

– А ты не знаешь? – оторопел Свиридов.

– Рассказывали ребята… Но ты расскажи по-честному.

– Плохо тебя снимали, Савелий. Министр был очень сердит.

– Подробней расскажи, Алешка. Я, может быть, ради этого и пришел сегодня, не выдержал.

– Вот как? – удивился Свиридов. – Ты, оказывается, мазохист… Что-то мне не хочется вспоминать, как тебя снимали.

– Расскажи, как тебя назначали.

– Хорошо назначали, уважительно, – ответил Свиридов.

– Да. Назначать могут по-разному, знаю, – кивнул Прохоров. – И в Кремле был?

– Возили и в Кремль.

– К самому-самому по нашим делам?

– К нему.

– Ну и как, не томи?!

В этих словах слышалось нечто большее, чем просто любопытство.

– Подробней рассказывай, не жмись, – Прохоров всматривался в узкое высоколобое лицо институтского приятеля.

– Особенных подробностей здесь нет. Не более десяти минут говорили, – и, боясь, что Савелий примет его краткость за высокомерие, вздохнул. – Министр усадил меня в свой лимузин, и мы поехали в Кремль, в Совет Министров. Поднялись наверх…

– Так сразу и поднялись? – ворчливо прервал Савелий. – А проверка документов? А гардероб? Не в пальто же вы туда ввалились.

– Ну ты даешь! – рассердился Свиридов. – Как маленький.

– Мне все интересно. Меня туда не приглашали.

– И правильно сделали, – буркнул Свиридов.

– Ты полегче. Когда меня назначали, такого протокола не было. Другие времена.

– Делом занимаемся серьезным, вот и пригласили, – прервал Свиридов.

– И тогда занимались тем же делом. Другие времена были… Ладно, не отвлекайся.

– Словом, поднялись на этаж, не помню на какой, волновался.

– Вот всегда ты так, – обидчиво вставил Прохоров.

– Просторная приемная. Два молодых человека: один вроде посветлее, второй чернявый. Референты. Или секретари… В назначенное время нас пригласили в кабинет… Сам вышел из-за стола, руку пожал мне, министру. Усадил в кресло. Сел напротив, вроде как бы неофициально. – Свиридов взглянул на Прохорова и качнул головой. – Черт бы тебя взял, Савка… Кабинет как кабинет. Меньше приемной. Портреты основоположников. Шкафы с книгами. В стороне стол для заседаний… Волновался я, не все запомнил… Ну и зануда ты, Савка, – Свиридов вздохнул. – Министр меня коротко представил… Сам улыбается и говорит: «Слышал я, Алексей Платонович, что вы в свое время отказались от назначения в Главк. Думаю, теперь вам будет неудобно отказываться от назначения начальником Североградской дороги». Тут министр вставил шутя, мол, пусть только откажется… Потом поговорили о практических задачах дороги. Знает ситуацию человек, сразу чувствуется… И память такая – цифры приводит…

– Меня не вспоминал?

– Нет, о тебе он как-то забыл, хотя память у него отменная… Если уж ты такой мазохист, расскажи, как тебя на бюро обкома «чествовали», здесь, в Северограде.

– И сразу водочку вспомнил. – Теперь в нем гордость заговорила. Подняться захотел, стряхнуть с себя песочек, хоть и золотоносный. Наступает такое время, если у человека совесть сохранилась… У него есть любопытные идеи. Пассажирской службы касаются. Еще отец его начинал пробивать. Старик умер, завещал Аполлону свои идеи, что ли. Да и сам Аполлон с ними повозился… Кавказские люди, понимаешь, сыновний долг… Идеи и впрямь интересные. Помоги ему, Алешка… Я не успел, да и, честно говоря, сам голову поднять не мог, а ты помоги…

– Я ее и не забывал, – неожиданно засмеялся Прохоров.

Елизавета пригласила к столу.

– Глаза разбегаются! – воскликнул Прохоров. – Одна из самых мучительных проблем изобилия – проблема выбора. Нет выбора – на душе покой.

– Советую тебе, Савелий, салат из крабов, – улыбнулась Елизавета.

– Вот, Алеша, прощен. На «ты» ко мне обратилась твоя красавица… Выпьем за нее, нашу ненаглядную, а? Одобряю твой выбор, Алеша, холостяк наш кадровый… Знаешь, Лиза, нас было три товарища…