Мамед шел уверенно, будто по собственному дому. Казалось, араб знает здесь каждый уголок, точно знает, куда идти. А возможно так оно и было на самом деле. Вопрос только, когда успел изучить так досконально особенности местной топографии?

Роскошные коридоры остались где-то в стороне. Несколько неприметных дверей вывели сначала к служебным лифтам, затем в крохотный закуток. Здесь было пыльно, по всему видно, что этим помещением давно никто не пользовался. Мамед склонился к замку и принялся ковырять личинку шпильками. Пальцы араба работали четко, уверенно, словно выполняя некую привычную работу. На автомате. Первая шпилька замерла, оставшись торчать из замка, в руках у взломщика появилась вторая.

— Что там, за дверью? — спросил хозяин.

— Лестница для служебного пользования и запасной выход. Ими давно никто не пользуется. Зачем, если лифт есть? — отозвался Мамед.

— А лифт что, не ломается? — удивилась Эл.

— Последний раз очень давно.

Вторая шпилька застыла в замке, торча под другим углом. Араб взял в руки третью. Замок щелкнул, дверь распахнулась.

— Спустишься вниз, налево дверь. Тяжелая черная металлическая дверь, — объяснил араб. — Она будет открыта, только толкни посильнее. Дальше сами. Прощай, хозяин.

— Уходишь? — старик поглядел на араба с укором.

— Жизнь за жизнь. Я свой долг оплатил. Теперь у меня своя дорога, у тебя — своя. Прощай.

Хозяин протянул руку, араб молча, коротко пожал ее и быстро, словно тень, скользнул за дверь, через которую они вошли. Дверь с торчащими из замка шпильками тихонько скрипнула. Хозяин поморщился, но промолчал.

Эл держала за руку. Вцепилась крепко, словно боялась потерять эту руку, отца, который был, казалось, последней опорой. А он шел вниз. Вот спустится, выйдет наружу, уведет ее отсюда… Куда уведет? Куда идти? В мире сейчас нет безопасного места. И уж тем более рядом с ним безопасно не будет никогда, а Леночка этого не понимает. Дуреха, с таким опытом и такая дуреха. А с другой стороны, чего стоит ее опыт в этой ситуации?

Лестница кончилась. Теперь налево. Хозяин толкнул дверь. На улице ярко светило солнце. И он сощурился после сумрака лестницы. Это только в книжках и фильмах, для нагнетания атмосферы, если у героев мысли пасмурные, то и на улице хмурое небо и унылый дождь. В жизни погода живет по своим законам и на настроения человеческие плевала с высокой колокольни.

— Куда дальше? — Эл потянула за руку.

— Вперед.

Они вышли с обратной стороны здания. Здесь было все совсем не так. Фасадов и показных пейзажей Белого города видно не было. Здание заседаний правительства возвышалось огромной серой махиной. Рядом устремлялось в небо еще одно такое же серое и громадное. Между высотками виднелся узкий — две машины едва разъедутся — проход. Хозяин пошел туда. Быстро, очень быстро. Главное — держаться уверенно, чтобы, если кто ненароком увидит, ничего не заподозрил.

Проход закончился тупиком. Высотки между собой соединялись высоким бетонным забором. По верхнему краю бежала завитая в спираль колючая проволока. В закутке стояли здоровые мусорные баки. Штук шесть или семь, он не стал считать, просто шмыгнул за них и дернул за собой Эл.

— Леночка, девочка, слушай меня. Мы здесь сидим до темноты, потом ты уйдешь. Постарайся уйти как можно дальше.

— А ты? — не поняла она.

— Я останусь. У меня еще есть дела. Но тебе здесь оставаться нельзя.

— А он?

— Кто?

— Слава.

— Забудь про Славу, дочь. У него тоже много дел. И эти дела не дадут ему спокойно жить, — хозяин замолчал, пытаясь подобрать слова, но все, что приходило в голову, было еще банальнее уже сказанного. — Знаешь, полезай-ка ты внутрь.

Он отвернулся и приподнял крышку крайнего контейнера.

— Вот этот, кажется, пустой. Так мне будет спокойнее…

— Что на этот раз? Янки все-таки запустили ядреную бомбу, и она летит к нам в гости? — Юморок у Славы в последнее время пробивался редко и был чернее некуда.

Видок у ворвавшейся к нему Юлии был «на море и обратно». Гарант конституции была растрепана и взволнована.

— Они сбежали.

— Кто «они»?

— Бывший. И его дочери тоже нет.

Вячеслав поднялся из-за стола, навис, словно идущий на сближение крейсер. Юля сжалась.

— Как такое может быть?

— Президентский араб, — пробормотала Юлия.

— Их поймали?

— Нет.

— А этого… Магомеда… Махмуда? Или как его?

— Тоже нет.

Слава почувствовал, как в голове бьется, разрастаясь в размерах, дикая злоба. Он медленно вышел из-за стола, медленно обогнул его. Очень медленно подхватил женщину за грудки, одной рукой поднял, оторвав от пола. Затрещала ткань.

— Как ты могла это допустить?!

— Я не могу следить за всем. — Юля попыталась вырваться.

Вячеслав спохватился и отпустил блузку, женщина не удержала равновесия и упала на пол. Блузка порвалась на груди, обвисла жалкими лохмотьями. Вячеслав смотрел на сидящую у ног тетку и зло скрежетал зубами.

— Ты должна была следить за ними, — процедил он сквозь зубы.

— Я не могу следить за всем. Если я не нужна тебе, то позволь напомнить про твое обещание.

— Что?! — от подобной наглости Слава рявкнул так, что заложило уши.