Жанна и впрямь хорошо знала эти места. И неплохо водила машину, что Слава не постеснялся отметить вслух.

— Если бы кто-то лет двадцать назад сказал мне, что я вообще когда-нибудь буду водить машину, я бы, наверное, посмеялась, — улыбнулась она, но рулила дальше с чувством собственного достоинства, весьма довольная похвалой.

Военная часть появилась минут через двадцать. Деревья стали редеть, грунтовка уперлась в раздробленный асфальт. А уже асфальтовая дорожка привела к старым металлическим воротам.

Одна воротина, погнутая и ржавая, висела наперекосяк, закрывая половину дороги. На этой створке отчего-то была изображена такая же облезлая, как и сами ворота, красная пятиконечная звезда. Вторая створка проржавела окончательно и валялась рядом под старыми серебристыми елками.

— Это и есть то место?

— Да. — Жанна остановила машину чуть в стороне. — Вылезайте, дальше пешком. Местные жители если что-то с мотором на колесах и воспринимают, то никак не «фольксваген». Въедем на машине, а не на байке, могут камнями закидать. Или еще чего похуже.

— А если пешком? — поежился Анри. — Не закидают?

— Не, тот, кто пешком, в их понимании материал неохваченный, а тот, кто на машине, — материал испорченный. Разницу ощущаешь?

Француз кивнул. Слава захлопнул дверцу машины:

— Ну, что дальше?

— Дальше за мной, туда, — Жанна махнула рукой в сторону ржавых воротин. — Только постарайтесь вести себя корректно. И не ляпните чего лишнего.

— А то что? — усмехнулась Эл. — Изнасилуют?

— Тебя, может, и изнасилуют, — вполне серьезно ответила Жанна, окинув девушку оценивающим взглядом. — А так… Тут одного привязали к двум мотоциклам, за ноги привязали и разорвали.

— Как? — наигранно испугался француз.

— Пополам, — ответила Жанна мрачно. — Впрочем, если хочешь узнать как, можешь отпустить пару шуток в адрес чьего-нибудь мотоцикла. Остальным наука будет.

— Что значит «остальным»?

— А то и значит, что тебе уже будет все равно. Мертвым знания ни к чему.

Анри хотел ответить на это еще что-то, но Слава поспешил закончить перебранку:

— Хорош ля-ля разводить. Пошли уже.

Автоматчица молча кивнула и потопала вперед, за ней двинулся Слава, следом Эл и сутенер. Француз как-то странно поеживался и озирался. Видимо, представил себе, что происходит с сутенерским достоинством, если оно становится центральной точкой натяжения между двумя металлическими вместилищами большого количества лошадиных сил.

За воротами оказался пустырь. Здесь все поросло травой, там и тут громоздились кучи разнообразного мусора.

— А где же байкеры? Забросили это место и подались на новые хлеба? — поинтересовался Вячеслав, оглядевшись.

— Нет, просто мы зашли со стороны помойки. Основной подъезд там, — Жанна махнула рукой в сторону. — Там же и жизнь кипит.

— Так чего бы нам не заехать оттуда?

— Хочешь остаться без машины? — вопросом на вопрос ответила та.

Дальше шли молча. Жанна только иногда останавливалась и указывала направление. Вскоре появились бараки, а за ними стали тут и там возникать патлатые тетки и бородатые мужики в кожаных куртках и большом количестве понавешенного на них бряцающего железа.

Бывший чипок оказался совсем уж на задворках. На дверях его красовалась надпись: «ВИШНЕВЫЙ СЭД». Чуть ниже мелко было приписано: «Сиди, пей, кушай, папу-маму слушай». В слове «Сиди» первая «И» была кем-то переправлена на «Э».

— У забегаловки хозяин, видать, сменился опять, — нахмурилась Жанна.

— Почему? — встрепенулся Слава.

— Потому что раньше это называлось «Jerry Crazy Bike». И хозяйка у него была такая мелкая блондинистая тетка с шилом в заднице. Ладно, пошли. Даже если хозяева и поменялись, поить и кормить здесь вряд ли перестали.

Жанна распахнула дверь, шагнула вперед. Остальные втиснулись следом. Вошедшая предпоследней Эл окинула взглядом зал и вдруг взвизгнула, словно пятнадцатилетняя соплюшка:

— Сэдик! Солнце! Сто лет тебя не видела!

Сэдик, вальяжный полный мужик в косухе с ухоженными, собранными в толстый хвост длинными седыми волосами, улыбаясь во всю морду вышел из-за стойки.

Сэд оказался новым хозяином заведения. Отсюда и название «ВИШНЕВЫЙ СЭД».

— Вишневый, потому что самым большим спросом пользуется моя вишневая настойка. Это такой эксклюзив, скажу я вам, — объяснил радушный хозяин.

Эл он знал давно и, видимо, более чем хорошо, потому что от платы отказался, велел располагаться и вскоре вернулся с кучей разнообразных напитков и закусок.

Говорил Сэд много, шумно и с удовольствием. Причем все речи его выглядели давно отработанными, обдуманными и обкатанными. Будто бы он долго собирался с мыслями, формировал свое мнение на каждый вопрос, потом долго готовил речь и, уже успев ее отработать перед слушателями, теперь работал на публику. Эдакий театр одного актера.