Минуты три ничего не происходило, и я уже начал подумывать, что мой план провалился, но тут мужик дернулся и открыл глаза. Он тут же попытался сесть, но цепи натянулись, удерживая его тело в горизонтальном положении. Послушники, стоявшие по краям звезды, судорожно схватились за рукоятки булав, одного замутило, но он не посмел покинуть пост и теперь старался не смотреть на лежащего мужика, в бешенстве мычащего и вращающего глазами. Так, значит, он все-таки ожил, теперь можно активировать заклинание, вложенное в пирамиду на его лбу.

Это заклинание было не в пример проще, хоть и намного полезнее, чем заклинание оживления, и заключалось в трех коротких словах. Пирамида на лбу лежащего полыхнула пламенем, и завоняло паленым мясом. Мужик взвыл как раненый вепрь и рванулся что было сил. Цепи, удерживающие его, натянулись, словно струны, но выдержали, и теперь живой мертвец лежал, спокойно оглядываясь по сторонам.

– Ты будешь с нами говорить? – спросил я.

– Да, – мужик выдержал паузу и продолжил, – пошел ты.

– Он будет говорить, – утвердительно кивнул я Великому Инквизитору.

– Хорошо, – ответил он, – продолжай.

Я подошел к мужику и протянул над ним раскрытую ладонь. Лежащий смотрел на меня подозрительным взглядом, но все же неуверенно улыбался. Я резко сжал кулак. Тело на полу выгнулось дугой, сводимое страшными судорогами боли. Мужик вопил так, что пламя на свечах начало неуверенно колебаться.

Я опустил руку. Тело обмякло и опустилось на пол. Пленник часто дышал, пытаясь прийти в себя.

– А нельзя было просто оживить тело и спросить у него обо всем, что нас интересует? – морщась, спросил один из послушников.

– Нельзя, – ответил я. – Если его оживить просто так, то отрастить ему новый язык не получится. На мертвую плоть не действует заклинание пирамиды.

– То есть он сейчас такой же живой как мы? – удивленно посмотрел на лежащего послушник.

– Почти, – я передернул плечами. – Он сейчас не мертвый, но и не живой, где-то посередине. Он может чувствовать боль, страх, соображать, но в то же время он не нуждается в еде, питье, теплой одежде. Его тело мертво, но душа не дает ему разлагаться, и он может чувствовать боль. К тому же она позволяет действовать на его тело заклинаниям самых разных направлений.

Великий Инквизитор стоял рядом и слушал мою лекцию с не меньшим интересом, чем одетые в коричневые балахоны послушники.

– Тебе стоит подумать о карьере преподавателя, – Великий смотрел на меня со странным прищуром.

– Делать мне больше нечего, – огрызнулся я. В этот момент мужчина в круге снова дернулся, пытаясь сесть.

– Еще? – вежливо поинтересовался я, подходя ближе и протягивая над телом руку.

– Нет, – сглотнул мужик. – Я все скажу.

– Знаешь, что с тобой будет, если ты нам соврешь? – спросил я, водя рукой над распятым телом.

Мужчина кивнул и прикрыл глаза.

– Спрашивайте, – милостиво кивнул я Великому.

– Сам спрашивай, – неожиданно последовал ответ.

Я едва не поперхнулся от удивления. Великий Инквизитор никогда не был трусом или слабовольным человеком, иначе он не был бы Великим. Но сейчас я почему-то видел перед собой сломленного, трясущегося старика, которому больше всего хотелось закутаться в теплый плед и сесть поближе к камину.

Я проглотил рвущиеся наружу вопросы, все-таки в зале было еще пятеро послушников, и коротко кивнул.

– Имя, – спросил я, понимая, что это был, пожалуй, самый естественный вопрос, но в то же время он был самым бесполезным. К тому же мне нужно было собраться с мыслями, и я попытался выиграть немного времени.

– Иван Григорьев, – ответил мужик и продолжил, не дожидаясь моих следующих вопросов, – живу… жил в Светлом городе. Три месяца назад встретил на улице человека. Вернее сначала я думал, что это человек. Он предложил мне заработать. Пообещал силу, деньги, власть. А какой мужчина откажется от власти? Я пошел за ним. Он привел меня в подвал одного из заброшенных домов на окраине города. Там меня встретил лысый мужчина в рясе, похожей на вашу, только без капюшона. На груди у него висел знак, который показался мне странным. Скоро такой знак украсил и мою шею. Я был никем. Я перебивался с хлеба на воду, воровал, спал, где придется. А там я почувствовал себя сильным. И вокруг были такие как я.

– Стоп, – оборвал я его. – То есть жрец снова собрал свой культ в Светлом городе?

– Мы называем его Видящий. Мы поклоняемся великому Драгору, богу, чья сила неизмерима.

Я обернулся – при упоминании о Драгоре лицо Великого Инквизитора перекосила гримаса. Но что она означала, я не совсем понял и вернулся к допросу.

– Сколько вас?

– Нас много и мы повсюду. Вы слабые людишки, а мы те, кто выживет вас из этого мира. Как сорняки на огороде глушат полезные растения, так и мы поднимемся над вами, потому что мы – дети Драгора.