— Думаю, если бы вы встретили мужчину, который бы вас полюбил, то все бы устроилось.

Это было все, что смог посоветовать ей психолог. Норико искала такого мужчину, но безуспешно. Правда, пока она искала его тут, ее мир предложил ей своего. Сей муж возник перед нею, отчаянно благоухая одеколоном, и предложил отправиться в путешествие. Часто, заполняя гостиничную карточку, а иногда и в других случаях, Норико готова была поклясться, что сию секунду видела этого мужчину собственными глазами...

Три месяца она провела в больнице. Книгу, которую она там читала, ей посоветовал тот мужчина. Причина ее болей так и осталась невыясненной. В этой больнице содержалась еще одна женщина, страдавшая странной патологией. Она умела читать электрические сигналы прямо по проводу. Звали ее Юко. Да, именно так... Норико неоднократно беседовала с ней, гуляя по больничному саду. Норико казалось, что эта странная девушка понимает природу ее боли. «Боль — это боль», — так она сказала.

— Все считают, что я лгу, когда рассказываю, что могу видеть и слышать то, что передается по проводам или шнурам электропитания, что я таким образом пытаюсь заглушить какие-то свои тягостные воспоминания. А что я могу поделать, если я действительно вижу! Да и вижу-то всякое дерьмо... Но не это заставляет меня страдать. А боль, о которой ты говоришь, так я тоже чувствую нечто похожее. Впечатление такое, будто бы эта боль существует отдельно от тебя, совершенно независимо. Нет, ее не найдешь ни в теле, ни в нервах — она существует вне всего этого. И она приходит. Не знаю откуда, но она приходит. А у тебя так же или как?

Норико захотелось позвонить. Существовал единственный человек, которому она могла позвонить в полтретьего утра.

— Алло, это Норико...

Она звонила из телефона-автомата, установленного в кафе.

— Ты что, не спишь всю ночь, а, Норико? — раздалось на том конце провода.

— Что ты сейчас делаешь? — спросила Норико.

— Трахаюсь, — ответила Юко.

XI - КОДЗИ

— Трахаешься? Извини, пожалуйста. И она повесила трубку.

— Кто это? — спросил мужчина, извиваясь поверх Юко.

— Черт его знает. Сказала, что ее зовут Норико... имя знакомое, но ее лица совершенно не помню. Не знаю, кто бы это мог быть.

— Ты действительно странная девица, — произнес мужчина, продолжая свои движения. В комнате становилось слишком темно. — Эти свечи очень опасны. Как бы пожара не наделать.

— Как бы пожара не наделать! — засмеялась Юко. — Полиция мне ни к чему. Я тебе уже сказала, что хрен знает сколько провалялась в психиатрической клинике, так что я могу делать все, что захочу. И мне за это ничего не будет, так как у меня душевная болезнь, и притом чрезвычайно тяжелая!

— Угу. Ты мне это уже говорила. Но проблема не в этом. У тебя идиотская привычка ржать, когда с тобой занимаются сексом. Это очень расхолаживает, поверь. Да, кстати, почему такие, как ты, не содержатся в больнице, а запросто разгуливают по улицам и при этом еще покупают себе «териякибургеры» в «Мос-Бургере»? — гневно вопросил мужчина, отталкивая Юко.

— Что с тобой? Почему ты остановился?

Юко была вовсе не дура насчет потрахаться, но она терпеть не могла, когда мужчина слишком быстро выходил из нее. Ей было легче стерпеть достаточно грубое проникновение, чем это. К тому же ей показалось, что этот деятель так усердствовал лишь потому, что в комнате было весьма и весьма холодно. Они познакомились около десяти вечера в «Мос-Бургере» недалеко от вокзала. Она зашла туда купить «териякибургер», что отпускали навынос, а он сидел в зале, поглощая жареный картофель, который запивал соком гуаявы. Пока Юко ожидала своего заказа, их взгляды встретились несколько раз. Потом она вышла, и мужчина нагнал ее. «Я хотел бы с тобой поговорить», — сказал он. Его волосы были выкрашены в белый цвет, губа с пирсингом... Короче, один из тех типов, которых часто встречаешь в таких местах. Юко пригласила его к себе. Она не чувствовала ни грусти, ни особого одиночества. Она вообще не знала, что такое грусть. Они поболтали о том и о сём и предались любовным утехам.

Поначалу мужчина был весьма удивлен, заметив, что в комнате нет никаких электроприборов.

Юко, не разжимая своих объятий, объяснила ему, что терпеть не может шум, который производит котацу. Она также рассказала, что может слышать и видеть электросигналы, передаваемые по проводам. Тогда мужчина спросил ее, какую музыку лучше слышно в проводах котацу. «Битлз», что ли? И загоготал... Юко не знала, кто такие «Битлз». Кроме Вагнера она вообще не слушала никакой музыки.

Эти симптомы стали проявляться у нее лет десять назад, в семилетнем возрасте. Юко не была уверена, что это можно описать словом «симптомы», но, во всяком случае, так говорили все, начиная с врачей. Теперь это почти не имело значения.

Все началось с того, что ее дедушка купил видеомагнитофон. Дед содержал школу для неуспевающих детей в Иокогаме. Он не был ей родным дедом. Юко еще не исполнилось и года, когда ее забрали от родителей. Они выли слишком молоды, матери было пятнадцать лет, и, кроме того, они не были женаты. Поскольку они не имели средств для воспитания своего ребенка, Юко была отдана другому человеку. Он сказал ей, чтобы она не называла его ни отцом, ни папой, а только дедушкой. Ей было уже четыре года, но она все равно не могла понять, почему она должна звать этого человека именно дедушкой. Дедушка часто ласкал ее по всему телу, но Юко не понимала, было в этом что-то особенное или нет. Ласки стали повторяться каждый вечер. Дедушка запрещал ей рассказывать об этом кому бы то ни было. Он дотрагивался до самых разных частей ее тела и потом просил ласкать и его. Юко гладила его там, где он указывал, но, как она заметила, у дедушки никогда не было эрекции.