Шрифт:
* * *
Когда Ширин узнала, что такой Желанный гость доставлен к ней в покой, Она возликовала, как дитя, Лицом в тот миг, как роза, расцветя. Не только на лице, в ее душе Следов страданья не было уже. И, с места встав, легка и весела, С ликующим лицом к Бану пошла И так сказала: «Прибыл друг ко мне. Хочу проститься с ним наедине. Часы свиданья быстро пробегут, — Пускай меня хоть раз не стерегут…» И, разрешенье получив, она К себе в покой отправилась одна, Решив достойный оказать прием Возлюбленному во дворце своем: «Он умер от любви ко мне — и вот Мне верность доказать настал черед. В своем решенье до конца тверда, Не окажусь я жертвою стыда. Сердечно гостя милого приму: Я жизнь свою преподнесу ему! Но совесть лишь одно мне тяготит, Один меня гнетет предсмертный стыд, Одну ничем не искуплю вину, — Удар, который нанесу Бану!..» Омыв от жизни руки, в свой покой Ширин вступила твердою ногой. Покрепче изнутри закрыла дверь И, не тревожась ни о чем теперь, С улыбкой безмятежной на устах Направилась к носилкам, где в цветах, В парче, в щелках желанный гость лежал, Как будто сон сладчайший он вкушал. Но сон его настолько был глубок, Что он проснуться и тогда б не мог, Когда бы солнце с неба снизошло И, рядом став, дотла б его сожгло! Залюбовавшись гостя чудным сном, Столь сладостным и непробудным сном, Ширин глядела — и хотелось ей Таким же сном забыться поскорей, И с милым другом ложе разделить, И жажду смерти так же утолить. Свою судьбу в тот миг вручив творцу, Она — плечо к плечу, лицо к лицу — Прижалась тесно к другу — обняла, Как страстная супруга, обняла, — И, сладостно и пламенно вздохнув, С улыбкой на устах, глаза сомкнув, Мгновенно погрузилась в тот же сон, В который и Фархад был погружен… О, что за сон! С тех пор как создан свет, От сна такого пробужденья нет! Пресытиться нельзя подобным сном, Хоть истинное пробужденье — в нем!.. * * *
Покрепче, кравчий, мне вина налей! С возлюбленной я обнимусь своей. Мы будем спать, пока разбудит нас Дня воскресенья мертвых трубный глас! ГЛАВА LII
БАХРАМ ВОССТАНАВЛИВАЕТ МИР В СТРАНЕ АРМЕН
Смерть Михин-Бану.
Сон сорока отшельников. События в Китае.
Бахрам отправляется на поиски Фархада.
Плач Бахрама на могиле Фархада.
Шируйя возмещает убытки от войны.
Всенародный сход армян. Новый царь.
Бахрам и Шапур поселяются отшельниками вблизи гробницы Фархада
Кто плачем дом печали огласил, Напев такой вначале огласил.* * *
Михин-Бану, вся свита и родня Напрасно ждали до исхода дня, А все не возвращался их кумир. И вечер опустил покров на мир, — Ширин не шла… И, потеряв покой, Направились они в ее покой. Хотели дверь открыть — и не могли, И выломали дверь, и свет зажгли, И, занавес парчовый отвернув, Оцепенели все, едва взглянув: Фархад на ложе не один лежит, — С Фархадом рядом и Ширин лежит И друга обнимает горячо, Прижав к лицу лицо, к плечу плечо. Но, как Фархад, бестрепетна, нема, Ширин, увы, была мертва сама! Разлуке долгой наступил предел, — Им выпал вечной близости удел… Тела их бездыханные слились, Как с гибкою лианой кипарис. Но, мертвой увидав свою луну, Могла ль снести удар Михин-Бану? Сама пресытясь жизнью в этот миг, Стон издала она — не стон, а крик, И сотрясла, смутила небеса, И душу отпустила в небеса. Всю жизнь она одной Ширин жила, Скажи, что жизнь ее — Ширин была, — И потому, Ширин лишась, она Была мгновенно жизни лишена. Вслед за душой ли вырвался тот стон, Иль вылетел с душою вместе он? Но пальма жизни сломана была, — В веках лишь стебельком она была! О дивная, о благостная смерть! О, если б нам столь сладостная смерть! Миниатюра из рукописи XV в.
«Фархад и Ширин»
* * *
Листы времен листая как-то раз, В них обнаружил я такой рассказ: Когда благодаря своей любви, Неслыханной среди людей любви, Прославился Фархад, и слух о нем Распространялся дальше с каждым днем. — То и в Китай, страну его отцов, Проникла эта весть в конце концов. А там — судьба, верша свои дела, Немало перемен произвела. Отец Фархада умер вскоре, — мать Ушла за ним — зачахла с горя мать. И так как сына был хакан лишен, То младший брат его взошел на трон. И стал при нем начальником войскам Сын Мульк-Ары, Фархада друг — Бахрам. Он, доблестью прославясь, был таков, Что стал акулой грозной для врагов… Фархада он вполне достоин был, И весь Китай при нем спокоен был. Но сам он утерял давно покой И, по Фархаду мучимый тоской, О нем расспрашивать не уставал Всех, кто из дальних странствий прибывал. Когда же слух о нем, — не слух, а шум! — Уже и в Индустан дошел, и в Рум, То чрез бродяг-дервишей и купцов Проник в Китай тот слух в конце концов. Принес Бахрам хакану эту весть: «На западе, мол, государство есть — Армен ему названье. Этот край — Прекраснее Ирема, сущий рай. Там гурия живет — и, говорят, Сошел с ума, в нее влюбясь, Фархад. И если б соблаговолил хакан, Повел бы я войска в страну армян, Фархада б разыскал, помог ему, А не нашел бы — так и быть тому…» Хакан подумал: «Если слух не лжив, То вряд ли все же мой племянник жив. Но мне опасен может стать Бахрам. Пусть он идет и пусть погибнет сам…» Он разрешенье дал Бахраму… Тот Собрал войска и двинулся в поход. Двойные переходы делал он, На запад шел все дальше смело он, И на страну армян — настал тот день! — От войск его упала счастья тень. Здесь истина ему открылась, здесь Он разузнал и ход событий весь, — И, пламенною скорбью обожжен, Направился к гробнице друга он. Бахрам одним утешиться бы мог, — Был в горе он своем не одинок: Фархада тот народ не забывал, С его печалью он свою сливал… Узнав, что друг был у Фархада там, Велел Шапура пригласить Бахрам. Пришел Шапур скорбящий — и вдвоем Они о друге плакали своем. А над гробницей так Бахрам вопил, Что землю жаром скорби растопил. Лицом припал к изножью гроба он, И весь дрожал, как от озноба, он И восклицал: «Фархад! Мой друг, мой брат! Мою надежду ты унес, Фархад! О, лучше б слепота глазам моим, Чем увидать Фархада мне таким! Язык мой вырван из гортани будь, Чтоб не сказал тех слов когда-нибудь! Где с огнедышащим драконом бой, Где с Ахриманом разъяренным бой? Где меч твой, рассекавший ребра гор? Где сотрясавший стены шестопер?.. Но ты устал, Фархад! Ты погружен, Оказывается, в слишком крепкий сон! Очнись же, наконец, глаза открой, — Пришел к тебе твой друг, товарищ твой. Потряс я воплем небеса! Проснись! Весь мир в огне! Открой глаза! Проснись! Ты спишь!.. Так, значит, правду говорят, Что сон и смерть — одно?.. Ты мертв, Фархад?! Был у тебя такой, как я, слуга, А ты погиб от подлого врага! О, если б за тебя мне жертвой лечь!.. Но если обнажить возмездья меч — И если страны недругов твоих Опустошить, сровнять бы с прахом их, Обрушить горы в море, чтоб вода Их степи залила и города И чтоб водовороты лишь одни Напоминали, что в былые дни Стояли минареты здесь, и вот — Все стало навсегда добычей вод… Нет, нет! Ведь если, мстя за кровь твою, Кровь сотен тысяч я теперь пролью, — К чему мне кровь такая?! Все равно Твой дух обрадовать мне не дано! А если так, — кушак и меч к чему? И в жгучих мыслях душу сжечь — к чему? И латы и кольчуга для чего? И лук и щит без друга — для чего? Героем как считаться мне теперь? Как ездить мне на скакуне теперь? Как на пиру теперь веселым быть, — С каким же сердцем стану чару пить? Клянусь, что без тебя, о мой Фархад, Мне пир не в радость, а вино мне — яд! Мое вино — боль укоризны, скорбь, Одно мне остается в жизни — скорбь!.. Иль самому мне булавой своей Покончить с бедной головой своей?..» Так он рыдал, Бахрам так причитал, И весь народ там плакальщиком стал. * * *
Уняв печаль, поцеловал он прах И, выйдя, начал думать о делах. Он к Шируйе послал приказ, чтоб тот Пришел — и личный дал во всем отчет: «Коль зла не делал другу моему, Его с почетом, с лаской я приму; А коль уверюсь я в его вине, — То буду знать, что надо делать мне!» Испуг напал на шаха Шируйю, — За голову боялся он свою. И Шируйя Шапура пригласил — Заступничества у него просил: «Свидетелем да будет честь твоя: В крови Фархада не повинен я. Его убийцу я казнил потом, Хотя он был моим родным отцом. Об этом ты Бахраму доложи, Без кривотолков, прямо доложи, Скажи, что я готов служить ему, И власть его покорно я приму. Одну лишь милость да проявит он — От встречи с ним пускай избавит он. Уговори его — и я тогда Твой друг и раб до Страшного суда!..» Шапур исполнил просьбу — и Бахрам Сказал: «На это я согласье дам. Однако же армянская страна Хосровом так, увы, разорена, Народ такие пытки претерпел, Такие он убытки потерпел, Что даже и прикинуть трудно мне, Какой понес ущерб он на войне. Да будут все убытки сочтены — И Шируйей сполна возмещены. Когда он ублаготворит армян, Тогда его я выпущу в Иран, Однако пусть сначала присягнет, Что столько же оттуда он пришлет…» Почел за милость Шируйя приказ, Казну свою опустошил тотчас — И весь ущерб, что принесла война, Армянам тут же возместил сполна. А возвратясь в Иран, как присягал, Он без задержки столько же прислал… * * *
Бахрам велел созвать народный сход И вопросил армянский весь народ: «Фархада ради кто из вас терпел Парвизов гнет и разоренье дел? Кто потерпел ущерб — скажите мне, И радуйтесь: я уплачу вдвойне». В ответ на речь его со всех сторон Раздался шум смятенья — плач и стон: «О, за Фархада все молились мы! Стать жертвой за него стремились мы! Скорбим поныне мы всегда о нем И эту скорбь деньгами не уймем!..» Бахрам назначил счетчиков, вдвойне Плативших пострадавшим на войне. И заложить затем решил Бахрам Основу и величье царства там. Он вызвал всю родню Михин-Бану, Нашел средь них ровню Михин-Бану: Достойный муж, светило меж светил, Кто мудростью Бану превосходил. Его, как падишаха, на престол, Герой Бахрам торжественно возвел, Дабы народу в государстве том Стал мудрый муж покровом и щитом; Дабы, держась державных правил там, По справедливости он правил там; Чтоб заново страну отстроил он, Ее богатства чтоб утроил он. Народам и державам — там расцвет, Где справедливость есть, где гнета нет!.. И это все царю армян внушив И так устройство царства завершив, Китайские войска созвал Бахрам И роздал всю свою казну войскам, Сокровища и деньги роздал всем И начал с извиненья речь затем: «Со мной столь трудный совершив поход, Перенесли вы множество невзгод, Теперь вернитесь к семьям, по домам, К своим хозяйствам и к своим делам. Хакану так скажите обо мне: «Нашел Бахрам Фархада в той стране, Обрел теперь Бахрам к блаженству путь, Прости, хакан, здоров и счастлив будь!» * * *
Бахрам, такую речь войскам сказав И путы связей с миром развязав, От праха мира отряхнул подол, — К Фархадовой гробнице он ушел. А с ним — Шапур. Вблизи нее в те дни Отшельниками зажили они. Так этот путь смиренья стал для них Желанней всех богатств и царств земных… Примеру их последуй, Навои, Осуществи желания свои! * * *
Мне чару униженья, кравчий, дай! Вина уничтоженья, кравчий, дай! Быть может, ощутив его во рту, Я тот же путь спасенья обрету! ЗАКЛЮЧЕНИЕ
72
Год написанья книги: восемьсот // И восемьдесят девять. Дни не в счет. —889 г. от хиджры по мусульманскому летосчислению соответствует 1484 г.