После этих слов мастер Норри немного успокоился и даже сел обратно.

— Клиричка, мне совершенно не нравится то, что ты предлагаешь, — безапелляционно заявил он. — Не может гном быть посвященным вашей человеческой богине. Это недопустимо.

— Тогда я не даю гарантий, что, скажем, через некоторое время новая тварь не прицепится к вашему правнуку. — Я тоже могла быть не менее настойчивой.

— А ты сделай, чтоб не прицепилась! — упорствовал прадед.

— А луну с неба не хотите? — едко уточнила я. — Я вам не сама богиня, а только ее служительница. И вам, чтобы спасти правнука, нужно или быстренько посвящать его Духу Гор или Светоносной.

Гном скривился.

— Я Норе скажу, — глухо бросил он, — пусть сама решает, — и с угрюмым видом пошел к себе.

Нора появилась у меня на следующее утро, когда я уже провела час в молитве Пресветлой и даже чуть размялась.

— Мне не нравится то, что ты предлагаешь, — с порога резко заявила она и тут же задала свой первый вопрос: — Это не опасно?

Я отрицательно качнула головой.

— Это не помешает Фундину в будущем?

Я вновь мотнула головой.

— Только люди поклоняются вашей богине?

В третий раз ответив отрицательно, я пояснила:

— Не только. У нас в ордене один сидхе есть, два полуорка и один светлый эльф. В принципе, у нас много разного народа обитает, так что твой малыш не будет исключением. — Все эти сведения я почерпнула из смутных видений, которые то и дело всплывали в голове.

— Тогда я согласна, — обрадовала меня Нора. — Если Фундину от этого будет лучше, то можешь делать свое посвящение.

— Проводить, — поправила я ее и попросила: — Только мне нужна будет чистая родниковая вода и небольшая жаровня, чтобы развести огонь.

Гномиха кивнула и вышла. Я же стала готовиться. Мне еще никогда не приходилось проводить обряд посвящения. То есть никогда на моей памяти. А вот судя по отголоскам видений — очень даже часто. Для начала я полезла в книгу, чтобы, не полагаясь на смутные воспоминания, досконально узнать, что за чем следует. И, проштудировав ее, я еще раз мысленно все проговорила. Отыскала в сумке шкатулку с благовониями и мешочки с травой. Нора вернулась, едва я встала у топчана на колени, принявшись шептать молитву «на удачу».

— Может, сначала поешь? — участливо поинтересовалась она.

Не прерывая потока слов, я отмахнулась и, лишь дочитав, поднялась с пола. Подхватив заранее приготовленное, я пошла за гномихой. Мы прошли в детскую, где совершенно счастливый Фундин, сидя на шкуре, играл с тряпичными зверушками, а его недовольный прадед устанавливал небольшую треногу для жаровни. Проходя мимо, я наклонилась к малышу, погладила его по головке.

— Благодарю вас, что вы разрешили мальчику обрести небесного защитника, — обратилась я к мастеру.

Гном еще больше насупился, но все же кивнул, как бы соглашаясь со мной.

Я начала приготовления к ритуалу: достала из мешочков по щепотке трав и бросила их в бронзовую плошку, в другую налила воду из кувшина и установила обе на угли. Затем подожгла палочки с благовониями и, воткнув их в специальные отверстия в коробочке, поставила на пол перед малышом. Последним взяла в руки амулет со знаком богини, который еще в каморке отцепила от общей связки. Чтобы передать ему изначальную частичку силы, вытащила из-за ворота свой и соединила их на миг. Комнату тут же озарила легкая вспышка света. Вот теперь можно начинать! Хотя…

— Мастер Норри, отойдите в сторону, а еще лучше — встаньте у двери, — попросила я гнома. — Вы своим настроем можете помешать проведению ритуала. И ты, Нора, тоже отойди к деду.

Они нехотя послушались. Положив амулет рядом с дымящимися благовониями, я взяла малыша на руки и уселась с ним на шкуре перед импровизированным алтарем. Сложила ладони вместе так, чтобы ребенок оказался в кольце рук, и зашептала первые строки:

— Богиня Покровительница, убереги просящего от бед и зла навеки, ниспошли защиту, заступись…

Слова с тихим шелестом падали в тишине комнаты, при этом заполняли ее и, отражаясь от стен, усиливались, охватывая нас с Фундином. Травы в бронзовой плошке задымились, запах осеннего костра добавился к аромату благовоний. Я продолжала читать, закрыв глаза и растворяясь в неожиданно нахлынувшей благодати и покое. Малыш присмирел, перестав ерзать у меня на коленях.

Вдруг я почувствовала, что что-то неладно, словно что-то мешает моей молитве: срывает узор слов, раздирает кружево обещаний. Понимая, что что-то пошло не так, я воспользовалась внутренним зрением и в тот же миг увидела, как из стены появилась уже знакомая тварь. Ее тянуло к нам, будто на аркане. Она извивалась, упиралась, но все же продолжала приближаться к нам. Малыш испуганно вскрикнул и попытался сползти с моих коленей, но я удержала его, прижав покрепче к себе, и повысила голос: