На Аню они наткнулись на острове посреди страшного Ведьминого болота поздним вечером первого дня.

Через болото их вел Степан Трофимович. Еще утром он поведал о нем отряду и предложил свои услуги.

– Место это жуткое, – рассказывал он, – и сколько там в свое время народу сгинуло, никто не считал. Но враг наш зато туда не сунется – пойдет в обход, а это крюк километров эдак в пятьдесят. Соображаете? Аня, конечное дело, дорогу через топь знает, но не думаю, что им скажет. Зачем ей? Да если даже и скажет, они все равно ей не поверят и в болота не полезут. Страшно там живому человеку. Тем более что торопиться им особенно некуда. Кругом пойдут. Точно. А мы – напрямки. На болоте, ближе к северному краю, островок есть сухой.

– На нем переночуем, а послезавтра будем на месте.

– Значит, мы должны опередить противника, Степан Трофимович? Это точно?

– Как бог свят. Ежели только какие-нибудь крылатые черти их через болото не перенесут.

– Крылатых чертей не бывает, – авторитетно заявил Майер.

– А какие же тогда бывают? – удивился старик Громов. – Крылатые они и есть. Да только вряд ли они в это дело вмешаются. С чего бы? По моим прикидкам, должно часов шесть-семь у нас быть в запасе. Если, конечно, ничего не случится.

– А вы знаете, где база?

– Догадываюсь приблизительно. Видел, как оттуда ракеты стартовали. Четыре штуки. Сначала две, потом сразу еще две. Ночь как раз ясная выдалась – далеко видно было.

– Все правильно, – кивнул Дитц. – Два раза в нас попали. Помнишь? Саша?

– Помню… Слушайте, а может, там, на базе этой, уже и боезапаса не осталось? Все по нам выпустили?

– Это было бы идеально, – вздохнул Юрий Алексеевич. – Но скорее всего что-то осталось. На подобных базах меньше пяти шахт не бывает. А в каждой шахте – ракета.

– Значит, одна еще осталась? – спросил Малышев.

– Как минимум.

– Всего-то? – пренебрежительно пожал плечами Валерка. – Стоило из-за одной в такую даль переться и подвергать опасности наши молодые жизни!

– Ну, во-первых, и одна ракета с ядерной боеголовкой в руках сумасшедшего или властолюбца – страшная угроза для всех, – ответил Юрий Алексеевич, – а во-вторых, ракет вполне может оказаться и больше пяти.

– Слушайте, Юрий Алексеевич, вы же говорили, что работали в школе учителем. Откуда вам известно, сколько там может быть ракет? – спросил Стихарь. – И вообще, как хоть она выглядит, база эта, чтоб ей?.. А то получается – найди то, не знаю что.

– Учителем в школе я работал уже после того, как два года прослужил на такой вот ракетной базе солда-том. Потом поступил в университет… Ну, возможно, и не на такой, но наверняка похожей. Вам же рассказывали, как такая база может выглядеть, а нового ничего я пока добавить не могу.

– Помню, помню, – проворчал Валерка. – Все под землей, а сверху только елочки да сосеночки. Разве что какой-нибудь аэродром неподалеку…

– Именно так.

– Ладно, – подвел итог Велга. – Все ясно. Ставлю задачу. Прибыть к объекту по возможности гораздо раньше противника и постараться вывести объект из строя так, чтобы с этим самым противником в бой не вступать. Их в несколько раз больше, они хорошо обучены и вооружены, а гибнуть нам после всего, что пережили, совсем ни к чему. Пусть потом, когда мы там все сломаем, лазают по этой самой базе сколько душе их угодно. Я лично не против.

А через три часа они уже углубились в топь. Шли, проваливаясь иногда по пояс – в черную, противно чавкающую болотную жижу, нащупывая путь слегами, стараясь держаться след в след за Степаном Трофимови-чем.

Старик, казалось, не знал усталости. Правда, и шел он практически налегке, а им приходилось тащить на себе рюкзаки и оружие (а самому сильному из них – Малышеву – еще и собаку Барса, которая иначе неминуемо и давно бы утопла в этой трясине), но все равно восемьдесят лет – это восемьдесят лет, а им никому еще не исполнилось и тридцати, за исключением Юрия Алексеевича, разумеется. Но тот тоже держался хорошо, и только посеревшее, осунувшееся его лицо да хриплое дыхание выдавали ту степень усталости, до которой дошел старший лейтенант Холод.

На островок – единственное сухое место, попавшееся им на всем этом зыбком и жутком пути, – выползли уже в полной почти темноте, и нервный, вымотанный до предела Стихарь, как сам он потом признался, чуть было не открыл огонь, когда из кустов на них выскочило какое-то шустрое существо и с диким визгом кинулось на шею Степану Трофимовичу.

Это оказалась Аня.

Как немедленно выяснилось, ей удалось предыдущей ночью бежать от своих похитителей, и она тоже полезла через трясину по единственно возможному здесь пути.

– Что же ты домой не вернулась? – насупился Степан Трофимович, когда первая бурная радость от вновь обретенной внучки схлынула.

– А я знала, что ты сюда пойдешь! – засмеялась та.

– Как это? – поразился Майер.

– Да очень просто. Я вас всех видела. Вчера ночью сосредоточилась и увидела. И вас всех, и дедушку. Такое у меня иногда получается. Не всегда, когда хочу, но… вчера получилось. А уж догадаться, что дедушка сюда вас поведет, и совсем было нетрудно.

– Вот и молодец, – похвалил внучку старик Гро-мов. – Я знал, что ты не пропадешь, – и, обращаясь к Велге, гордо спросил: – Ну, что я вам говорил?