— Для поддержания порядка на улицах, — подал голос Евстафьев, — в город введены воинские части. Транспортное сообщение временно блокировано.

Евстафьев хотел, чтобы у президента сложилось впечатление, будто он лично несет ответственность за поддержание порядка в городе. А за все остальное — Чернов. Теперь напротив фамилии «Евстафьев» в сознании президента будет стоять маленький плюс, а вот напротив «Чернова» — большой минус.

Но не подозревавший подвоха Чернов с благодарностью взглянул на шефа. У него появилось несколько секунд, чтобы перевести дух и собрать разбегающиеся мысли. По спине струились потоки горячего пота, и генерал чувствовал себя так, словно угодил в баню.

В кабинете повисло напряженное молчание. В наступившей тишине раздался негромкий голос президента.

— Я пока не услышал ничего, кроме общих фраз. Насколько я понимаю, для того чтобы остановить эпидемию, необходимо четко разделить здоровых и больных. То, что делаете вы, — это только запоздалая реакция. Меры по нейтрализации эпидемии, — он заглянул в бумаги, — должны носить упреждающий характер. Эти меры уже разработаны?

Евстафьев подумал, что он бы дорого дал за возможность заглянуть в бумаги, подготовленные президентскими советниками. Что в них? Насколько полно отражена информация о природе и действии вируса? Даже сейчас, когда второй президентский срок перевалил за середину, Евстафьев не всегда мог понять, насколько высок уровень осведомленности главы государства в том или ином вопросе. Это всегда оставалось загадкой, поэтому он всегда исходил из того, что президент знает все и обо всем.

Конечно, Евстафьев понимал, что так не может быть: один человек не в состоянии переработать такую лавину информации, что-то обязательно упустит, но вот поди ж, разбери, что именно президент упустил, а в чем ориентируется свободно.

В любом случае лучше перестраховаться.

Евстафьев повернулся на стуле к Чернову и недовольно нахмурился.

— Юрий Геннадьевич! Ну?

Сыграно было тонко: не «генерал Чернов», а именно «Юрий Геннадьевич». Не начальственный разнос, а искреннее удивление: мол, как же это так? Вы, которому я так доверял?

Чернов с тоской посмотрел на минеральную воду, стоявшую на столе, и судорожно глотнул.

— В настоящее время нами ведется активная работа… по разработке… мер, которые позволили бы… Учитывая соображения секретности…

Евстафьев поджал губы, всем своим видом показывая, что не считает соображения секретности приоритетной задачей.

— Полагаю, в настоящее время ими можно пренебречь. Главное — это жизнь людей, — веско изрек он и бросил быстрый взгляд на президента.

Хотя президент не произнес ни слова, безошибочным чутьем царедворца Евстафьев понял, что попал в цель. Чувствительные антенны его пока не подводили. Он похвалил себя за предусмотрительность и благоразумие: сначала, узнав, что их вызывают в Кремль, председатель хотел взять Чернова в свой лимузин, но вовремя передумал. Он представил, как бы это смотрелось сейчас, после совещания: Евстафьев и Чернов уехали в одной машине. Нет, теперь от него надо держаться подальше, как от прокаженного. Точнее — как от заболевшего А-Эр-Си-66, поправил он себя, используя более современное сравнение.

Президент кивнул.

— Я жду вас с докладом через два часа. Премьер-министру, вице-премьерам и федеральным министрам предлагается ознакомиться с документами и внести свои предложения по разработке комплекса безотлагательных мер, направленных на нейтрализацию эпидемии, — он легко поднялся и вышел.

В кабинете на Лубянке Евстафьева ожидал еще один неприятный сюрприз: рапорт полковника Башкирцева и копии приказов, подготовленных более пяти часов назад: около полудня — сразу же, как только полковнику стал известен механизм активации вируса.

Председатель несколько минут взвешивал все «за» и «против». Затем нажал кнопку селектора.

— Генерала Карлова — ко мне! Быстро!

Генерал сидел у себя в кабинете. Стопка изрисованных листов постепенно росла. Корзина была полна бумажной лапши.

Он отчаянно надеялся на чудо, хотя и не хотел себе в этом признаваться. «Чудо», «случай», «везение», «удача»… Он в это не верил. Но это не мешало ему надеяться, что оно все-таки случится.

— Есть! — вдруг воскликнул референт.

Карлов вздрогнул, но тут же взял себя в руки и постарался выглядеть бесстрастным. Что бы ни произошло, он должен хотя бы выглядеть бесстрастным.

— Что? — немного лениво спросил он.

— Установили девушку! Муратова Елена Игоревна, интерн на кафедре инфекционных болезней.

— «Интерн» — это кто? — задал Карлов ничего не значащий вопрос. Мозг параллельно пытался придумать, что можно выжать из имени. В какую сторону строить цепочку?

— «Интерн» — это… почти врач, — ответил референт.

— А-а-а… Ну и что?

— Домашний адрес, телефон?

Карлов прикинул. Слишком просто. Гарин до сих пор дома не объявлялся. Девушка была в машине вместе с ним. Вряд ли они расстались. Непрофессионалы предпочитают держаться вместе. Профессионалы давно бы уже кинулись врассыпную, сбивая погоню со следа: так их шансы выжить увеличивались ровно вдвое, но эти… Они не разбегутся — Карлов ставил десять против одного.

— Посмотри-ка по базам систем сотовой связи. У нее должен быть мобильный.