«Верь в себя».

Кто это сказал? Тор не знал, но мысленно повторил эти слова. Верь в себя.

И прыгнул.

«Счастливого пути, дружище, – крикнул Клут – ему, похоже, никогда не изменяла смелость. Между их разумами уже установилась связь. – Не забывай меня».

«Я тебя люблю, Клут», – прошептал Тор.

«Знаю».

Связь оборвалась. Тор продолжал путь в одиночестве. Он чувствовал только одно: он двигается быстро. Вокруг была пустота, и он летел сквозь нее. А где же Цвета? Может быть, это они сияют у него за спиной? Или он сам стал Цветами? Быстрее, быстрее... И никаких звуков.

Сколько времени он летел, прежде чем это произошло?

Оплеуха леденящего холода. Движение замедлилось. Тор растерялся. Что такое? Где-то глубоко зашевелилось дурное предчувствие... и тут же почувствовал: что бы ни подбиралось к нему, нельзя допустить, чтобы оно дотянулось до него из глубины своего убежища.

«Лети дальше!» – вопили какие-то голоса. Неистово, настойчиво.

Тору показалось, что он узнал их, но вскоре голоса стихли, и остался только страх.

Затем зазвучал другой голос. Холодный, неприветливый... От него так и веяло холодом.

«А-а... значит, это и есть Тор», – сказал ледяной голос.

«Кто ты?»

Тор весь дрожал – то ли от страха, то ли от холода.

«Я – это я».

Беспредельный ужас охватил Тора. Он больше не двигался. Он умирал каждое мгновенье, которое проходило здесь, и чувствовал себя так, словно его посадили на кол или пронзили копьем.

«Орлак?»

Голос рассмеялся. В этом смехе не было теплоты, но его обладатель явно веселился.

«Я не Орлак, хотя он меня интересует, как и тебя».

«Где он?»

Прежде чем Тор услышал ответ, раздался другой голос. В нем звенела холодная ярость, и от него раскалывалась голова.

«Отойди от него!» – произнесла Лисе.

Первый голос рассмеялся.

«Он просто пролетал мимо. А мне одиноко».

«Вперед, быстрее! – теперь Лисе обращалась к Тору. – Время – твой враг».

Тор заставил себя выйти из оцепенения. Вскоре он снова мчался сквозь пустоту. Воспоминание о том зловещем ледяном голосе все еще тревожило его, но скоро зазвучали другие голоса – дружеские, приветливые. Они пели, встречая Тора.

Это были Небесные Огни. Они казались отзвуком его собственных Цветов. Вот они летят навстречу, кружат рядом с ним, молят не отставать... И Тор повиновался.

Толчок был таким внезапным и таким мощным, словно Тор врезался сам в себя. Если разобраться, так оно и было. Тора подбросило, он услышал возглас Арабеллы, но не мог открыть глаз. Даже сделать вдох оказалось почти невозможно. Неужели он снова в собственном теле? Нет, все как-то неправильно. Надо дышать, дышать...

«Ты нас напугал», – раздалось у него в голове ворчание Солианы.

Тор попытался сесть. Арабелла поспешила помочь ему и заключила юношу в объятья.

– Я же предупреждала тебя, Тор: не рискуй.

Отшельница смахнула слезы и стремительно исчезла в тумане... Нет, это туман у него в глазах. Еще немного – и картина снова стала четкой. Небесные Огни потускнели, опали, осталось только мягкое белесое сияние.

Дармуд Корил стоял рядом.

– Я рад, что ты вернулся к нам, Торкин Гинт.

– Спасибо, что послал Огни мне навстречу, – голос у Тора был сиплым.

– Они сами отправились тебя спасать, – ответил бог лесов. – Они полетели к тебе, сын мой. Они очень боялись за тебя. Они сказали, что должны привести тебя домой.

Тор мысленно погладил один из огоньков, почувствовал, как тот запел от радости, и коснулся сразу всех, пользуясь Цветами – это был особый, единственно понятный для них обоих язык.

– Спасибо, друзья мои.

Солиана пошла прочь. Весь ее вид говорил о том, что она испытывает бесконечное облегчение.

Некоторое время Тор двигался еле-еле. Собственное тело казалось чужим и непослушным. Неуклюже ковыляя, он все-таки догнал волчицу.

«Прости меня».

«Я знаю, – печально ответила Солиана. – Мы столько прошли вместе. Страшно подумать, что мы могли потерять раньше, чем ты достигнешь своей цели».

Тор не знал, в чем его цель. Но терпеть не мог, когда этот вопрос поднимали открыто.

«Я потерял Клута».

«Я догадалась».

«Как?»

«Его с тобой нет. Клут – твой защитник, первый из Паладинов, кто связан с тобой. Он скорее умрет, чем покинет тебя».

«Он не умер».

«Все может быть. Но это его выбор».