–  Какими нагрузками истязала себя Елена?

–  Бегала, то по утрам, то вечером, в бассейн ходила, какими-то гимнастиками занималась, покупала специальные кассеты. У нее была такая, знаете ли, периодичность: сперва, после очередного разрыва, нагрузки большие, и выглядела она обычно в это время плохо, жаловалась, что мышцы болят и все время спать хочется, потом постепенно нагрузки снижались или она к ним адаптировалась, потому что начинала выглядеть и чувствовать себя все лучше и лучше.

–  А потом?

–  Потом пропадала. А когда появлялась, все начиналось сначала.

–  То есть можно сделать вывод, что, пока у Лены был любовник, она ни бегом, ни плаванием, ни гимнастикой не занималась?
– уточнила Настя, проверяя собственные гипотезы.

–  Наверняка, - быстро откликнулась Наталья.
– Она за время нового романа совершенно теряла форму.

Журналистка была очень удивлена, когда Лена пригласила ее на свадьбу. Наталье отчего-то казалось, что такие, как Лена Щеткина, замуж не выходят, а если и выходят, то за мужчин, организующих такие свадьбы, на которых случайным знакомым, тем более не из олигархического круга, делать просто нечего. И еще больше удивил ее выбор Елены, ибо Егор хоть и был обеспеченным человеком, но все-таки не миллионером. А Наталья не сомневалась, что ее знакомая ищет себе в мужья именно миллионера. Иначе почему при такой красоте, несомненном уме и хорошей деловой хватке она так долго была не замужем? Она легко могла бы оторвать от семьи любого мужика И тем не менее любовники у нее были, причем подолгу, а мужа не было.

–  Когда вы узнали, что Лена беременна?

–  Когда получила приглашение на свадьбу.

–  Она вам сказала об этом или вы сами увидели?

–  Да что вы, там было месяца четыре, может, пять, еще не видно ничего. Лена сказала. Я тогда удивилась, что свадьба так скоро, ведь мы в июне с ней встречались и ни о каком замужестве и речи не было. А в конце июля она меня пригласила на свадьбу.

–  Получается, у Елены был роман по крайней мере с начала весны, она забеременела, собиралась замуж и продолжала вести себя так, как будто она по-прежнему одна?
– задала Настя коварный вопрос.
– И на работу ходила, и с вами встречалась.

Она не пыталась специально поймать Наталью Разгон на противоречиях, подозревать журналистку в причастности к убийству не было на тот момент никаких оснований, но Настя была убеждена, что в деле Елены Щеткиной врут все. Во всяком случае, ни один из свидетелей не давал таких показаний, в которых все было бы понятным и логичным.

–  Да?
– Казалось, Наталью такая постановка вопроса озадачила. Она немного подумала, прежде чем отвечать.
– Мне кажется, это было не совсем так.

–  А как?

–  Либо это был какой-то не такой роман, как обычно, либо его не было вообще, - уверенно сказала Разгон.
– Последний период самоистязаний начался у Ленки где-то осенью, в сентябре, что ли, или в конце лета прошлого года. Это было что-то ужасное… На нее страшно было смотреть. К началу весны она, как бы это сказать… выправилась, что ли. Словом, все шло как обычно, она начала снижать нагрузки, повеселела, и я думала, что она вот-вот исчезнет опять. Но она все не исчезала, мы встречались примерно раз в две-три недели, и Лена ничем не отличалась от той Лены, которую я наблюдала раньше в такие же периоды. Понимаете? Она ни словом не обмолвилась о том, что ждет ребенка. И глаза у нее не сияли, как бывает, когда женщина влюблена или ждет важных перемен в жизни. И мужа своего, Егора, она, как мне кажется, совсем не любила.

–  Это ваши наблюдения? Или Елена сказала?

–  Анастасия Павловна, Лена никогда ничего мне не говорила, я вам уже объясняла. Я вообще не понимала, зачем она со мной общается. Во всяком случае, ни в качестве советчицы, ни в качестве жилетки для слез она меня не использовала.

–  А вы, Наташа? Вы сами-то зачем с ней общались?

–  Не знаю, - журналистка вдруг улыбнулась как-то беззащитно, - наверное, по инерции. В первые несколько раз неудобно было отказать, ведь она меня выручила в трудную минуту, и я считала себя обязанной. А потом уже отступать стало некуда, ведь не скажешь же: все, дорогая, я свой долг перед тобой отработала, и больше мне не звони. Ну, и кроме того, она была, безусловно, интересной собеседницей, мне было любопытно наблюдать за ней. Я надеялась, что рано или поздно она мне все расскажет.

–  Все - это что? Тайны? Секреты?

–  Свою жизнь. Я пишу для женского журнала и давно уже хочу сделать цикл материалов о женщинах, приезжающих в Москву устраивать свою жизнь. О Ленке любопытно было бы написать, все-таки характер нетривиальный.

–  Да, - согласилась Настя вполне искренне, - характер действительно нетривиальный. А о своем конфликте с матерью она ничего не рассказывала?

–  Нет, но я поняла, что конфликт был, и очень серьезный. Уж не знаю, в чем там дело, но Лена наотрез отказалась давать мне координаты своей матери. Понимаете, я только что закончила собирать материал для очередного цикла - о женщинах, уехавших искать счастье за границу. Месяц проторчала в Штатах и Канаде, еще месяц - в Европе. И когда уезжала, спросила у Лены, не могу ли я встретиться с ее матерью, это же как раз по теме.

–  И что Елена? Отказала вам?

–  Еще как! Разозлилась так, что аж руки затряслись, Я не стала настаивать, зачем, если ей так неприятно…

–  Кто был на свадьбе из ее знакомых?
– Настя свернула на следующую тропинку.

–  По-моему, только девочка из салона, Ленкина сменщица. Больше вроде бы никого.

–  Кстати, об этой сменщице.
– Настя лицемерно сделала вид, что вспомнила только сейчас.
– Вы знали о том, что Елена разрешала ей пользоваться своей квартирой для интимных свиданий?