— Я думаю вам, Ваше высочество, нужно уйти, — тихо сказал Иштван. — В столь позднее время, девушке вашего положения не возможно находиться в доме холостого мужчины, к тому же без сопровождения. Это безрассудство.

— Кто это решил? Вы, господин сыщик?

— Таковы правила приличия, Екатерина Дмитриевна. — официально ответил Иштван.

— Меня мало волнуют какие-то там правила. Все это слишком банально и старо. Вы ведь читали Анну Каренину?

— При чем тут это?

— Вы читали, — сама себе ответила Катя, — Я видела у вас эту книжку на столике. Вы считаете, что ее любовь не заслуживает уважения, только лишь потому, что она была замужем? Вы вероятно считаете ее низкой и недостойной вашего внимания женщиной. Но в моих глазах она святая. Она сумела вопреки всему остаться верной своему сердцу. Не предать любовь, а упиваться ей и жить. Да, господин сыщик, она умела любить, умела жить. А такие как вы убили ее своими правилами!

Катя говорила эмоционально, вероятно свежи были еще ее впечатления от прочтенной книги.

Иштван невольно усмехнулся.

— Но вы Екатерина Дмитриевна не Каренина, а я, не знаю к счастию ли нет, не Вронский.

— Мы те, кем являемся на самом деле, — задумчиво произнесла Катя, — и те, кем хотели бы быть.

Иштван сдался. Он выпрямился в струну, по старой армейской привычке и строго посмотрел на Катю.

— Я не собираюсь обсуждать с вами такие вольные темы. — сухо предупредил он.

— Отчего же? Хотя… Напрасно. Это очень занимательная тема, для молодой девушки и отважного офицера. Вы не считаете?

Иштван замер в удивлении. Она явно кокетничала с ним. Эта девочка, совсем невинная в своих познаниях жизни открыто флиртовала с ним, с боевым офицером, с человеком строгой военной закалки. Все это казалось ему таким трогательным. Он любил ее, но любил любовью другой, не так как в свете любят женщин. Он любил ее любовью созидательной, душевной, трепетной. Знать, что она есть на свете, знать, что о ней все его мысли, этого ему было достаточно. И вот она сидит у него дома. Одна, в полной темноте, играет на пианино и ведет взрослые речи.

— Я провожу вас. — сказал Иштван.

— Я найду дорогу сама, — бросив печальный взгляд, с иронией ответила Катя.

Она поднялась и с горящим взглядом демонстративно сделала шаг вперед. И столько было в этом простом движение природной грации, светского изящество, смешанной с юношеской невинностью, что Иштван затаил дыхание, не зная чего еще можно ожидать от этой взбалмошной особы.

Княжна сделала еще один шаг, продолжая смотреть сыщику прямо в глаза. И он сдался. Непроизвольно, Иштван сделал ответный шаг ей навстречу. Девушка взвизгнула и бросилась к нему. Она обвила его шею руками, и столько было в ее движениях непосредственности, так тонко граничащей со страстью, что Иштван потерял голову. Он позволил себе забыться. Целовал ее щеки, целовал ее руки, вдыхал аромат ее волос. Но когда его губы лишь коснулись ее, девушка испуганно вскрикнула, вырвалась, и быстро схватив свою шубку, лежащую рядом с его пальто, сбежала, оставив после себя лишь тонкий аромат нежных духов и юности.

Иштван так и остался стоять посреди зала, пораженный случившимся и растерянный от своей собственной слабости.

Утро следующего дня далось Иштвану нелегко. Всю ночь его мучили кошмары. Он видел свою музу, свою милую княжну. Она весело смеялась и бегала вокруг него, прищелкивая язычком, поддразнивая. Затем Иштвану вдруг приходило понимание, что он это вовсе не он, а кто-то другой. Он видел свои руки, протянутые к девушке, и пытался остановиться, но не мог, его тело было ему неподвластно.

В один из моментов, девушка оказалась слишком близко, и эти омерзительные руки, с худыми длинными пальцами, вдруг схватили ее нежную шейку и начали душить. Прекрасное лицо княжны исказилось от страха и боли. Она начала кричать и отбиваться. Пыталась вырваться, билась словно пойманная райская птица до тех пор, пока руки убийцы не сделали свое черное дело и тело девушки не упало замертво к его ногам.

Первый раз Иштван увидел этот сон едва сомкнулись его веки с мыслью о поцелуе, и он проснулся в холодном поту. Затем долго сидел на постели не в силах заснуть.

Когда сон вновь пришел к нему, картина повторилась.

И так продолжалось всю ночь, пока рано утром в комнату не вошел Демидыч, и не распахнул тяжелые шторы впуская в комнату утренний свет.

Иштван сел на постели, взял со столика серебряные портсигар и закурил. Обычно он старался не курить по утрам, считая это вредным для здоровья. Но сегодня организм требовал.

— Оскар, почему ты вчера пустил в дом гостью, и не дождался моего возвращения? — строго спросил Иштван.

Старик поставил перед сыщиком столик с завтраком и спокойно ответил.

— Барышня ждала вас долго. Я предлагал ей прийти в другой день, она пожелала дождаться. — спокойно ответил он.

— Ты должен был дождаться меня вместе с ней. — сказал Иштван.

— Я не могу, вы же знаете, ваше благородие. Кости мои уже не молоды, к тому же работы по дому набежало, мне должно было рано встать. Это роскошь для меня — не высыпаться.

Иштван нахмурился и проворчал.

— Прогоню.

Старик улыбнулся, сделав вид, что не расслышал слов барина и вышел.

Докурив сигарету, Иштван отхлебнул кофе и поднялся. Он подошел к окну. Ночью видимо падал снег. Все деревья в саду были покрыты огромными, белоснежными шапками. Но дорожка от дома была расчищена, за что Иштван мысленно поблагодарил своего слугу, ругая себя за грубость. Встал же старик, и расчистил выход, чтобы барин не погряз в сугробах.