— И солнце самое обыкновенное, — не сдавалась Анка. — Весеннее, обманчивое. Сейчас только и простужаться. А у тебя и без того болезней хватает. — И она принялась загибать пальцы: — Ишиас, радикулит, ревматизм, невралгия, сердечная недостаточность… Ой, а почему только пять? У тебя же шесть было.

— Думаю, и пяти достаточно, — отмахнулся Семён Иванович. — Тебя послушать, так мне не в дом отдыха надо собираться, а куда подальше. — Он вытащил из баула фуфайку и сунул внучке: — А эту шубу — в сундук. И ботинки с галошами не возьму.

Анка бросилась к брату:

— Вась, ну что ты молчишь? Скажи дедушке — он же простудится, схватит воспаление лёгких. Дай хоть ему свой мохеровый шарф.

Помявшись, Вася сказал, что не помнит, куда его засунул.

Анка кинула на него сердитый взгляд:

— Чего уж там, пожалел. У тебя же снега зимой не выпросишь. Вон сколько самописок в кармане. Целая коллекция. А попроси хоть одну — ни за что не дашь…

— Надо было свою не терять, — огрызнулся Вася.

— Ну-ну, будет вам, — примирительно сказал Семён Иванович. — Хоть без меня-то не ссорьтесь. — И он попросил ребят не обижать мать, помочь ей вскопать огород.

Анка хотела было сказать, чтобы дедушка не беспокоился и ехал спокойно отдыхать, но её опередил Вася.

— Железно, дедушка! Полный порядок будет. Всё сделаем! — заверил он.

«Ну и хитёр. Умасливает деда, к подарку подбирается, — подумала Анка. — А сам к огороду и не подойдёт».

И она не ошиблась.

Внимательно выслушав все наставления об огородных работах, Вася, как бы между прочим, спросил, когда дедушка думает вернуться из дома отдыха.

— Давай посчитаем. Сегодня у нас что? Четвёртое мая. Путёвка на двадцать четыре дня…

— Значит, вернёшься двадцать восьмого. Долго же я тебя не увижу, — огорчился Вася.

— Что, внучек, скучать будешь?

Вася вздохнул:

— Ты ещё никогда так надолго не уезжал.

— Дедушка, ты не думай, что он и впрямь скучать станет. Тут другое. У него в конце мая день рождения. Вот Вася и боится, что без твоего подарка останется…

— Как тебе не стыдно! — деланно возмутился Вася. — Это, может, ты спишь да видишь подарки. А я думать о них не желаю. Просто мне хочется, чтобы дедушка был на моём дне рождения.

— Ах-ах, да какой у нас Вася хороший, да какой пригожий! От подарка отказывается. Дедушка, ты слышал?

У Васи передёрнулось лицо, и он из-за спины дедушки зло погрозил сестре кулаком.

— Ну что вы опять ссоритесь да вздорничаете! — встревожился Семён Иванович. — В мире надо жить, в согласии. А в подарках плохого ничего нет. Подарок, если он от чистого сердца, всегда приятен. — Он обратился к внуку: — Я ведь помню про твой день рождения, помню. И приготовил тебе кое-что…

— А чего, дедушка? — вырвалось у Васи, но он тут же спохватился и забормотал, что ему ничего не нужно, только бы дедушка поскорее возвращался из дома отдыха.

Семён Иванович погрозил внуку пальцем:

— Ладно уж тебе, ладно… А подарочек у меня особенный, редкий… Цены ему нет. Оно, конечно, не положено до дня рождения подарок подносить, но ради отъезда придётся, видно, нарушить это правило. Вручить, так сказать, досрочно.

И Семён Иванович вышел в соседнюю комнату. Едва лишь за ним закрылась дверь, как Анка набросилась на брата:

— Выклянчил…

— Ну и что? Всё идёт как по маслу. Слыхала, что дедушка сказал — подарок особенный, редкий. Не иначе, как он на приёмник раскошелился.

— А ты подумал, где дедушка такие деньги возьмёт?

— Ничего, выдюжит. Зарплата дедушке капает, пенсию он получает.

— Выжига ты, Васька! Совести у тебя нет! — возмутилась Анка.

— Ну-ну, ты потише, — нахмурился Вася, надвигаясь на сестрёнку.

Но тут со свёртком в руках появился Семён Иванович.

— Вот, Васенька, и подарок от меня. Прими на здоровье. Поздравляю тебя с днём рождения!

— Спасибо! — Вася принял бумажный свёрток и крепко сжал его, стараясь нащупать через слой газет долгожданный приёмник. Пальцы его почувствовали что-то твёрдое. Интересно, какой же приёмник преподнёс ему дедушка: большой, средний, поменьше или совсем маленький транзистор в кожаном футляре и с ремешком, чтобы можно было носить его в кармане или на шее. — А где ты его достал, дедушка? В нашем сельпо или из города кто привёз?

— Ты глянь сначала, потом спрашивай, — усмехнулся Семён Иванович. — Такой подарок в магазине не продаётся.

Вася поставил коробку на стол, раскрыл её, принялся развертывать листы газет, пока наконец не вытащил на свет… металлическую пластину. Она имела треугольную форму, тускло поблёскивала на свету, и один край пластины был заточен, хотя и не очень остро.

— Что… что это? — с недоумением спросил Вася и вновь принялся шарить в коробке, надеясь всё же найти хотя бы карманный приёмник. Но там ничего большо не было.