— Вы очень быстро все поймете, — сказал Грант, будто бы Стефани уже получила эту роль. — Вы разобрались с характером вашей героини? Что собой представляет Пэтти?

— Думаю, разобралась. Она злится на мать за то, что та бросила ее когда-то, но вместе с тем Пэтти счастлива, что наконец нашла свою маму. Конечно, она не положительный герой в буквальном смысле этого слова. Но в ней есть сентиментальность, которую она скрывает от других.

— Почему?

— Потому что она боится казаться слабой, как ее отец. Пэтти ненавидит своего отца.

Грант посмотрел на девушку с восхищением. Она хорошо поработала дома. Он с удовольствием бы еще поговорил о ее роли, помог ей расслабиться, но режиссер уже освободился и позвал Стефани.

— Ни пуха ни пера. Срази их наповал, — пожелал Грант.

В студии, такой шумной всего мгновение назад, наступила тишина. Когда Стефани подошла к ожидавшей ее группе людей, ей показалось, что камеры стали больше и загородили все вокруг.

Режиссер, небольшого роста, жилистый, с бородкой, представил Стефани Вирджинии Уэзерфилд, с которой ей предстояло исполнить сцену, затем отвел мисс Фаррел к камину.

При слове «Снимаем!» ассистент режиссера щелкнул перед Стефани черно-белым нумератором и выкрикнул: «Тайная жизнь — сцена вторая — дубль первый».

— Я всегда верила, что когда-нибудь найду тебя, — произнесла Вирджиния, входя в комнату. Хриплый голос актрисы прозвучал достаточно эмоционально.

Стефани замерла. Она старалась не обращать внимания на звуки вокруг нее. Девушка открыла рот, чтобы произнести свои слова, которые она выучила наизусть, но к ее ужасу не смогла выдавить из себя ни звука.

— Стефани? — позвал режиссер. — С вами все в порядке?

Страх перед аудиторией она впервые испытала много лет назад во время школьного спектакля. И еще раз — в начале этого года на пробах у мисс Марлоу. Потом Стефани казалось, что она справилась с этим страхом, но, очевидно, ошибалась. Сейчас она чувствовала, как вся вспотела, а сердце в груди стучало громче барабана. Стефани ощущала какое-то движение вокруг. Вирджиния Уэзерфилд смотрела на нее с любопытством, а съемочная группа терпеливо ждала, когда девушка придет в себя. Стефани попыталась что-то сказать, но в горле у нее пересохло, а губы онемели от страха.

— Можно я поговорю с ней минутку? — раздался голос Гранта. Он отвел Стефани в сторону. — Ты справишься, — убеждал девушку Грант мягким голосом. — Сделай глубокий вдох. Посмотри на меня.

Стефани молча выполняла указания, как робот. Ей никогда не дадут эту роль. Она никогда не станет актрисой. У нее слишком тихий голос для театра и недостаточно мужества для телевидения. На актерской карьере можно ставить крест.

— Еще не все пропало, — произнес Грант, легонько встряхнув девушку и давая ей понять, что она высказала свои опасения вслух. — Вот и хорошо, ты уже говоришь. Нам кое-что удалось.

Грант продолжал разговаривать со Стефани, рассказывая ей невероятную историю об одном из артистов в шоу, исполняющем роли героя-любовника, у которого слетел с головы парик при съемках страстной сексуальной сцены. Этот актер чувствовал себя таким униженным! Он поклялся, что ноги его больше не будет в студии, раз раскрылся его секрет. Но, конечно, он вернулся, потому что, несмотря ни на что, съемки шоу не останавливаются. При звуках мягкого, ласкового голоса Гранта Стефани расслабилась. Она сделала вдох, потом еще один.

— Теперь со мной все в порядке, — с благодарностью улыбнулась Стефани, обращаясь к Гранту. — Спасибо.

— Не за что. — Грант махнул рукой режиссеру. — Она готова.

Когда Рафферти подошел к режиссеру и ободряюще улыбнулся Стефани, она почувствовала, как исчез ее страх.

На этот раз, когда Вирджиния произнесла свои слова, Стефани медленно поднялась с зеленого кресла и пошла ей навстречу. Не обращая внимания на камеры, она гордо подняла голову и бросила на свою сценическую мать высокомерный взгляд, как по мановению волшебной палочки входя в роль Пэтти Мак-Кей.

Стефани справилась.

Грант стоял в контрольной кабине вместе с оператором и исполнительным режиссером и, как загипнотизированный, смотрел на Стефани.

— Боже правый, — прошептал Грант, не сводя глаз со Стефани. — Джо, ты видишь то же, что и я?

— Я вижу Милдред Плотку, — произнес Джо Келхун, выпуская клубы сигаретного дыма. У Джо, красивого мужчины, которому шел шестой десяток, был более чем тридцатилетний опыт работы на телевидении.