— Проще спокойно умереть на этом полу, чем тратить время на подобное безумство, — отвечала Ректор, поправляя волосы на правую сторону лица. Ее обожженное ухо и часть щеки до сих пор выглядели просто ужасно. «Мы можем вылечить это в великом лесу» — предлагала Аль, чем вызывала у миледи дикое раздражение. Копоть постоянного огня въелась в их лица и волосы. Дымом пахло столь долго, что никто его уже не замечал. Так продолжалось и продолжалось, пока однажды кто-то не постучал в дверь. Тук-тук. Легко и просто. Тук-тук. Они заметили дым в луче прожектора. «Мы все-таки нашли вас, Миледи. Мы знали, что вы живы.» — восторженно вопил представитель магистрата. Остального Реле и не помнила. Кажется они спросили, что делать с этими. Поднять ли их на борт вьюжного воина? И миледи бессознательно кивнула. Эти? Ну да, почему нет. Кого мы будем жарить заживо в пыточной в конце концов?

«Северный воин» прекрасен. Крепчайшие стропы вяжут дроппельшип, словно детскую люльку. Его десять механических винтов способны преодолеть дыхание Зимней Госпожи, как будто никакого дыхания нет.

Поделенная на секции полость сверх легкого газа может выдержать выстрел пушки, приди кому в голову дурацкая идея стрелять из пушки в летающую крепость. И даже продырявив мешок газа и выпустив три четверти несущей мощи, он будет способен вынести вес жаропрочной гондолы. Жаропрочность несет в себе особую роль, ведь Северный Воин создан для сражения с драконами. Он огромен и силен, как боевой океанский линкор. Три уровня палуб.

Двадцать шесть мачт вспомогательных парусов. Восемь паровых котлов величиной с комнату. Королевская мортира; ядро ее начинает путь от кормы, а вылетает у самого бушприта, сотрясая облака. Его боевого арсенала хватит, чтобы разрушить десять городов. Магистрат ставил Северного Воина выше чем всю соединенную мощь архаичных легионов. Неудивительно, что именно это чудо отправили на поиски пропавшего Ректора… Распорядился магистр Гласиус Треветик (надо будет выдать поощрение). Искатели уже было потеряли всякую надежду, когда обнаружили отблески света в окнах заброшенной сторожки. Ректор Реле узнала все новости еще на борту. В командной рубке огромного механического шедевра.

— Рейнгард атакован? Ха!.. Как противник еще не повержен?!..

Чего же вы ждете, идиоты! Десять узлов скорости! Немедленно туда! Лицо ее мрачно и не только от потерянного Гибурга. Подземный демон скончался сам. Так передавали ауто-номы, центры наблюдения города. И теперь монстр лежит гниет, покрыв своей тушей несколько домов. Но столица вместе с библиотекой потеряна, как минимум, на четыре луны, пока не придет весна, и отопительная система не будет починена.

Волновало же другое: южными орками атакованы также Фаера и Рокката.

А значит союз третьей стороны и красных дикарей не миф вовсе. Кто бы мог подумать, что нечисть вообще способна на союзы… С эльфийками вторую ночь полета работали дознатчики. Как аборигенка умудрилась сотворить заклятье в сердце Гибургской науки, вот что интересовало Реле. За этим событием явно крылся какой-то необычный феномен электрического сердца Гибурга. Это не давало ей покоя. А эльфийки лишь вопили под импульсом специального электрода, но ничего связного выродить не могли. Верно они и сами не знали, как так получилось. Не разобраться в принципах собственного искусства.

Фии, — думала Реле, презрительно улыбаясь. Было и еще кое-что… Кое-что насчет раба из театра. То что сообщили лишь шепотом, как будто было чего опасаться на собственном цеппелине, в тысячах шагов над землей. Тем более собранной по просьбе ректора информации почти и не было. Странно, этого никто не заметил раньше, а может не хотел замечать? Ведь публика уже и не помнит, как давно раб стал чемпионом, не помнит даже был ли он когда-либо ранен или хотя бы оцарапан. И это столь просто, потому и незаметно. Напрашивался один очевидный вывод… Раба привели из трюма для аудиенции после разрешения всех неотложных вопросов. Он стоял перед нею. Рю, скованный по рукам и ногам четырьмя цепями. Старик Марель, начальник пыточной, полагал, что одной более чем достаточно. Но миледи настояла на четырех. И он стоял перед нею на коленях, как и положено рабу. Ректор водила по нему взглядом, изучая каждый жест, позицию, взгляд из-под нависших грязных бинтов.

— Имя? — коротко спросила она. Заскрипело перо дознователя. Допрос протоколировался.

— Нет имени. Возможно ли это? Ожившая легенда? Оперевшись по оббыкновению на подлокотник воздушного трона, она тутже с болью отдернула руку от лица. Поправила волосы, прикрыв обезображенную щеку. Рю вырваться не пытался, ни бился в руках стражи, и даже копье просто взяли из худых рук. Ни одного бесполезного действия в плену, в отличие от тех же горделивых эльфов. Это внушало уважение. Миледи продолжала свое безмолвное наблюдение, раздумывая о неожиданной догадке.

— Я был бы не против присесть, — нарушил молчание скованый узник.

— Что? — опешила Ректор.

— И поесть тоже было бы неплохо. Кстати, кто вы? Работавшие с Рю дознатчики сообщали о плохом состоянии памяти и расстройствах личности.

— Миледи Ректор Реле, — раздраженно представилась девушка. — Каждое утро в театре зачитывают нормы Пипютра. В них говорится и обо мне. Теперь вспомнил?

— Я их не слушал.

— Ты провел в подземелье пятнадцать лет и ни разу не слушал? Пленник утвердительно угукнул.