Невдалеке от Семёна сидела группка людей, азартно играющих в кости: сухой стук костяшек в стакане доносился даже сюда. Никто из игроков не заметил появления новых попутчиков, все были увлечены игрой.

Чуть подальше, в сторону носа-угла, тоже были люди: кто читал газеты, поджав ноги по-турецки, кто резался в карты, кто спал. Обстановка до того напоминала поездку в пригородной электричке, что Семён усмехнулся – для полной схожести только пьяных не хватало. Хотя… Семён глянул в другую сторону: ближе к задней части летающего треугольника сидела обособленно от всех шумная троица с откупоренной прозрачной амфорой. Амфора была литра на три, заполненная лишь наполовину тёмной густой жидкостью – судя по всему троице уже было хорошо.

– Порядок, – сказал Семён, присаживаясь на чёрную поверхность, – всё как у людей. Мар, где мы?

– В Безопасном Мире, – доложил медальон. – Как ты и приказал. Я, правда, не знаю, насколько он безопасен, этот мир, я здесь никогда раньше не был, но название многообещающее. Надеюсь.

– Что он сказал, твой медальон? – Хайк присел рядом с Семёном, с любопытством осмотрелся. – Общественное транспортное средство, понятно. Летающая лошадка. А почему именно сюда? Хотя какая разница…

– Мы в Безопасном Мире, – сказал Семён. – Что это за мир, кто его знает!

– А, Безопасный, – покивал Хайк, – слышал, слышал. Это куда чужим вход категорически воспрещён. Под страхом смерти. Говорят, что местные даже специальную сетку против них поставили, – Хайк ткнул пальцем вверх. – Против прыгалок. Весьма дорогое колдовство! Не каждому миру по карману.

– Да уж, – Семён мельком глянул на сетку, – впечатляющий размах. Молодцы. Значит, чужие нас здесь не достанут. Пока что. И поисковое заклинание… сколько ему там надо… ты говорил, до трёх суток? Значит, есть ещё время поговорить.

– Есть, – подтвердил Хайк. – Ну, давай тогда по новой знакомиться, раз такое дело. Поосновательнее. Хайк, избранный, – церемонно представился Семёну собеседник. – Специалист по вседисковым линиям связи. Вынужденно специалист.

– Симеон, – торжественно сказал Семён. – Вор с прикрытием. Вынужденно вор.

И они пожал друг другу руки, специалист по связи и вор с прикрытием. Вынужденные.

– Так, будем считать, что официальная часть завершена, – Хайк потёр ладони. – Эх, хорошо бы за знакомство… Ну да ладно, успеется.

– Ты расскажи, как в тот сувенирный домик попал-то, – Семён прилёг, лежать на чёрной шкуре было удобнее, чем сидеть, – в тот, с разноцветными огоньками по стенам и зеркальными стёклами. В друидскую хатку.

– Ого! – восхитился Хайк, – ты, оказывается, не только сам дом увидел, но ещё и его разрешающий символ разглядел? Огни разноцветные? Чего ж ты стенку ломал, раз ты из допущенных! Или ты не из допущенных, а из видящих?

– Не важно, – отмахнулся Семён. – Я думаю, что и из тех, и из других. Понемножку. Из допущенно-видящих.

– Что-то новенькое, – в задумчивости потёр переносицу Хайк. – Впрочем, что сделано то сделано. И спасибо тебе за это. Иначе сидел бы я в том доме до явления слимпа народу.

– Хорошее выражение, – одобрил Мар. – Надо запомнить.

– Те, кто видел разрешающий символ, могли проходить сквозь стену беспрепятственно, – Хайк вздохнул. – Туда и обратно. В отличии от меня. Например эти, как их… Допущенные к контролю. Хотя ко мне за все годы лишь один раз такой наведывался. Выяснял, есть ли какие жалобы… Ха, жалобы! Да всё моё существование в те времена было одной толстой жалобой: после вольной жизни да в камеру! Хоть и в богатую, роскошную, но – камеру… Так, о чём это я говорил? А, о символах входа.

Те, кому проход был запрещён, видели старый гнилой склеп. И, как правило, проникнуть туда не пытались: почём зря могильники колдовскими стенами не огораживают. Может, вампиры там живут, или какая другая нечисть обитает… С умом придумано, верно?

– Верно, – Семён легонько дотронулся до медальона. – Теперь понятно. Понятно почему я пройти не смог. Кое-кому в допуске было отказано.

– И тут дискриминация, – недовольно фыркнул Мар. – Чем это я им не понравился, тем стенам? Вроде свой, колдовской.

– Избранным я стал пять лет тому назад, – Хайк лёг на спину, сунул руки под голову и уставился в синее небо. – За что и почему – не знаю. Стал и всё. Это, друг Симеон, как болезнь… Скоротечная. Кто не был избранным, тот не поймёт.

Я одно время травками баловался, курил пакость всякую. Есть, понимаешь, в Мирах разные интересные травы, которые довольно любопытно действуют на человека. Их по разному можно… курить, например, можно. Или заваривать. Я – курил.

Я-то сам из богатой семьи… Между прочим, художником хотел стать, не по мне было семейным делом всю жизнь заниматься. Эх, не получилось… Семья запретила. Вот я травками и стал увлекаться… Были, конечно у меня проблемы с родственниками из-за такого моего увлечения, были. Разногласия, а как же! Мой образ жизни их не устраивал. Понятное дело! Впрочем, я не о том.