Однажды после травки мне вдруг стало плохо. Ни с того, ни с сего. В голове сплошная каша образовалась: перед глазами какие-то непонятные символы-значки как мухи снуют, в ушах незнакомые голоса вразнобой кричат, орут неразборчивое… Бросать меня начало то в жар, то в холод. Всё, понял я, допрыгался. Докурился. Меня, понятное дело, – в лучшую больницу. Только лечить там не стали. Не успели. Видимо, кто-то из врачей был проинструктирован насчёт таких случаев – через час в больницу приехали вежливые люди в одинаковых деловых костюмах. Вежливые люди дали мне подержать в руках какой-то шар, после чего мне стало гораздо лучше. И меня тут же увезли. Вежливо. Даже родным не сообщили.

Как после оказалось, это была специальная имперская служба. Служба по выявлению избранных. Мы, избранные, поначалу все через стадию душевной болезни проходим; болезни, конечно, разные бывают, и не только у избранных случаются, но если шар помогает, то… Вот так нас и вычисляют. А дальше… Дальше были дом и шар новостей. От меня много не требовалось – как почувствую приступ, сразу брать шар в руки. У меня, значит, тут же проходит недомогание, а Имперское Магохранилище в этот миг становится богаче на некоторое количество комплексных заклинаний. Прямая линия! Для меня – всегда свободная.

Работа, честно говоря, не пыльная, но тоскливая. Потому что никуда я из того дома выйти не мог. Нельзя и всё тут! Для моей же пользы, как мне объяснили. За последние годы много избранных пропало непонятно куда, словно на них охоту кто-то объявил. Может и впрямь их убивать принялись, мало ли психов в Мирах… В общем, обезопасили меня. Достояние Империи, как никак! Только мне, достоянию, от той безопасности ох как нерадостно стало. Хоть волком вой.

Одна отдушина у меня была – шар. Поначалу я относился к нему лишь как к обычному врачебному устройству. Которое мои приступы снимает, не более. А постепенно, от нечего делать, я его стал изучать.

Тонкая штука оказалась! Интересная. Те, кто шар мне вручили, наверное и не подозревали обо всех его возможностях. Хотя бы о том, что с его помощью можно было запросто влезать во вседисковые линии связи. В любые, даже в самые закрытые. Где сторожевые заклинания есть. Они меня не видели, представляешь? Пропускали на раз!… Хм, а может быть это только у избранных получается? Да и то не у всех. Потому что я много раз пытался связаться через шар с другими, такими же как я, но ничего у меня не вышло. Никого в линиях не нашёл.

Так вот, Симеон, – Хайк перекатился на бок, лицом к Семёну, задорно подмигнул ему, – именно там, в линиях, я с тобой и познакомился. Меня заинтересовала новость о необычном случае с превращением чужого в камень. Чтобы на Перекрёстке так обошлись с чужим – невероятно! После, если не ошибаюсь, был взлом слимперского дома. Потом проскальзывало ещё что-то, связанное с запрещённым золотом… Однако эти сообщения из доступных линий подозрительно быстро убрали. Как будто ничего и не было. Теперь мне стало совсем интересно – а почему убрали-то? Что за этим кроется? И я принялся искать по всем направлениям любые сообщения, связанные с вором Симеоном. О котором теперь ничего не говорилось в открытых линиях, но много чего сообщалось в закрытых. Особенно в полиментовском архиве. Хочешь, расскажу?

– Не хочу, – сердито ответил Семён, – времени нет ерунду всякую слушать.

– Почему же ерунду? – удивился Хайк. – Удачное вооружённое ограбление пяти крупных банков в имперских Мирах, это не ерунда… Грабители во всех случаях представлялись вором Симеоном. И по приметам на тебя здорово похожи: я подробное описание в досье читал. В досье на тебя.

– Воры не грабят, – не на шутку разъярился Мар, до того спокойно слушавший рассказ Хайка, – вот же беззастенчивая брехня! Воруют воры, а не гопстопничают! Семён, нас подставили!!! Ур-роды! Всех в клочья! Правилку им, гадам, устроит надо! Перо в бочину и…

– Я грабежом не занимаюсь, – надменно сказал Семён, садясь и пряча медальон за пазуху, чтобы тот не так сильно оглушал его своими воплями, – я человек тихий, спокойный. Уравновешенный. Если что и делаю, то, как правило, без лишнего шума. Мне огласка не нужна.

– Само собой, – легко согласился Хайк, – я вскоре тоже понял, что это был не ты. Понимаешь, преступления такого масштаба… тем более хорошо организованные, удачные, и за такой короткий срок… с идиотскими саморекламными заявлениями… Это всё было сделано слишком показно. Слишком нарочно! Кем-то из весьма влиятельных людей. Явно для того, чтобы поставить всех полиментов на дыбы и дать твои приметы во всеимперский розыск. Но это ещё не всё!

– Так, – мрачно сказал Семён, – продолжай, – и вынул притихшего Мара из-за пазухи: тому тоже было полезно послушать такие новости.

– Я случайно влез в абсолютно закрытую линию, – понижая голос до шёпота сообщил Хайк. – Понимаешь – в абсолютно! Искал всё о Симеоне и нашёл-таки. На свою голову нашёл. Прямая линия, связь между Кардиналом и Советом чужих. И тут я понял, что пропал. С такими знаниями долго не живут. И, по-моему, меня засекли – там лихое сторожевое заклинание оказалось, очень чуткое… А, не важно. Теперь – не важно.