— Погодите, — оторопел Семён, — о чём вы говорите?! Это ж космический процесс, это ж столетиями, тысячелетиями может продолжаться! Ерунда какая-то, право… Вы ошибаетесь!

— Это не космический, а магический процесс, — негромко поправил его Кардинал. — И у него свои законы, мне ли не знать! Я оказался тем самым великаном Додо, который наконец-то разрушил стену своей темницы… межмировую стену. Ты знаешь эту легенду, Симеон?

— Знаю, — Семён с трудом сглотнул, во рту вдруг пересохло: однако, всё было гораздо хуже, чем казалось на первый взгляд. Куда как хуже!

— Я не хотел применять то заклинание до последнего, — горько усмехнулся Кардинал. — Надеялся, что с проблемой можно справиться обычным образом… Ты не поверишь, Симеон, сколько моих бывших друзей предало меня, когда я стал Импер… регентом! Сколько их заключило тайный альянс с чужими, с их остатками, и всё лишь для того, чтобы свергнуть меня!.. В Земляном Мире, как оказалось, вовсю шли работы по изготовлению новой пентаграммы-матки, с прямыми поставками материалов отсюда, из Мира Перекрёстка, — Кардинал зевнул, прикрыв рот ладонью. — И мне пришлось… я был обязан… — Кардинал умолк, глядя в глаза Семёну. — Что, осуждаешь? — он слабо усмехнулся. — Молодой ты ещё, Симеон, глупый. Ни черта в интригах и политике не понимаешь…

— Да, я не разбираюсь в политике, — Семён почувствовал, что начинает злиться. — Возможно, я и впрямь глупый! Но зато я никогда не применил бы непроверенное колдовство, убивающее колдовство… даже против чужих не применил бы!

— Неужто? — брови Кардинала удивлённо полезли вверх, сонный взгляд прояснился. — Никогда-никогда? Даже если б не было другого выхода? Совсем не было?

— Никогда! — гордо отрезал Семён. — Потому что выход всегда найдётся, даже если его и нету. И вообще: немедленно отдайте мне… нам ваше заклинание! Я знаю, как исправить вашу ошибку. Я могу…

— А если не отдам? — Кардинал оживился, куда подевалось его безразличие, даже щёки порозовели. — А? Что делать будешь?

— Вызову вас на дуэль! — рявкнул Семён. — Немедленно, сейчас! От этого заклинания зависит жизнь тысяч Миров, наша жизнь! Моя и моих друзей! — Семён в запальчивости вскочил с дивана.

— Ду-у-эль, — насмешливо протянул Кардинал. — Экий ты резвый… Да куда тебе против меня, мальчишка! Дуэлянт, подумать только. Эх, Симеон, Симеон…

— Тогда я вызываю вас на дуэль, — шагнул вперёд Хайк, отодвигая плечом Семёна, — раз вам нужен хороший противник, то сразитесь со мной!

— С клоунами не дерусь принципиально, — сухо ответил Кардинал. — Здесь вам не ярмарка и не балаган, господин чудак.

— Я не клоун! — Хайк гневно упёр руки в бока. — Я — мастер многопрофильного боя из клана Болотной Черепахи, двенадцатый уровень обучения!

— Тем более не буду, — равнодушно сказал Кардинал, меряя черепахового бойца взглядом. — Я против тебя — как Симеон против меня. Не пойдёт.

— Тогда заклинание гони, гад! — завопил Мар, потеряв всяческое терпение. — Если слышишь меня, так гони! А то валяет дурку, понимаешь… Совесть иметь надо, понял?

Кардинал неожиданно расхохотался, до слёз:

— Цирк, сущий цирк! Ну нету у меня того заклинания, понимаете? Нету! Я его составил и записал прямо в книжке первичных заклинаний. А когда увидел, что всё, конец, нет никакой надежды — сжёг ту проклятую книгу! Сегодня утром и сжёг. Вместе с самодельным заклинанием. — Кардинал неожиданно перестал смеяться: промакнув глаза носовым платком, он выжидательно оглядел визитёров.

— Да, жаль, что вы опоздали, очень жаль. Ещё вопросы есть? — Семён отрицательно покачал головой. Говорить с Кардиналом ему было не о чем.

— Тогда прошу вас покинуть помещение, — официальным тоном приказал Кардинал. — У меня неотложное дело, господа. И я хотел бы побыть один. — Он зевнул, протяжно-протяжно.

— Вы негодяй! — сжав кулачки, крикнула Олия. — Вас убить мало! Вы, вы… — она не нашлась, что ещё сказать, лишь тяжело задышала.

— Именно это сейчас и происходит, — мрачно сказал Кардинал. — Я принял перед вашим приходом яд, хороший яд. Мне не будет больно, я просто усну. А после… после откроются все выходы из дворца. Прощайте, юноши. Идите, веселитесь — сегодня праздник, сегодня можно.

— Блеф! — взорвался Семён. — У вас наверняка не одна жизнь в запасе!

— Я не считаю себя вправе жить после всего мной содеянного, — мягко, словно разговаривая с капризным ребёнком, ответил Кардинал. — Потому я отказался сегодня от всех своих запасных жизней. Да и вряд ли они мне пригодятся, когда погибнет мироздание. И посмертного существования тоже… не… будет, — глаза Кардинала медленно закрылись, руки опустились, он покачнулся и упал грудью на стол; лоб Кардинала-Императора звучно ударился об столешницу. Кардинал замер — скособочившись, уткнувшись лицом в подписанный им документ.