– А тебе откуда известно? – полюбопытствовал Глеб. – Сдаётся мне, Федул, ты знаешь о Ничейных Землях куда как больше, чем нам говоришь.

– Ещё бы мне не знать, – фыркнул гном, садясь на место. – Ты забыл на кого я работаю? Разумеется я беседовал с теми, кто с моей помощью возвращался из Ничейных Земель! Типа, познавательно – вдруг сам туда загремишь?

– Понятно, – Глеб похлопал Федула по спине, – значит, помогал преступникам удирать на волю? Способствовал колдовскому переходу из тюремной зоны в свободную, да? Круто, ничего не скажешь.

– Я думаю, что беседа на эту тему вредна и неуместна, – проворчал бабай, трогая с места. – По мне чем меньше знаешь, тем спокойней живёшь. Ты, Федул, одно скажи: как мы из Ничейных Земель выбираться будем, когда дело сделаем?

– Уж как-нибудь, – уклончиво ответил гном. – Но не через моё переходное окно, факт! Я его напрочь заблокировал, во избежание погони. Мало того, включил магошары на стирание всей имеющейся в них частной информации – раз Савелий и «творцы» решили попасть в башню, то рано или поздно всё равно влезут… Зачем же им оставлять ценную инфу о том, что и когда происходило в Слоне? Вовсе оно не нужно.

– Молодец, – одобрил услышанное Хитник. – Разумное решение. Меня только одно удручает – то, что наш раздолбай Федул не предусмотрел отходных вариантов из Ничейных Земель… Впрочем, если бы он их предусмотрел, это был бы уже не Федул, – мастер-хак саркастически рассмеялся. – В общем, нам не остаётся ничего иного, как влезть в Музейную Тюрьму и действовать дальше по обстоятельствам. Главное, как говорил Наполеон, ввязаться в бой, а там видно будет!

– То ж Наполеон, – закручинился Глеб. – И вспомни, чем его бои в конце концов закончились…

Мотоцикл ехал, часто постреливая глушителем; бабай, занятый управлением, смотрел только на ближний участок дороги, под переднее колесо – не приведи случай на крупный камень налететь, всмятку разобьются! Тем более без защитных шлемов, тут одними синяками и шишками не отделаться.

Гном вертел головой по сторонам, разглядывая то море и редких чаек над ним, то холм с кустарниками – вслух размышляя о том, какая растительность преобладает в этих местах и растут ли в Ничейных Землях ячмень с хмелем? И варят ли местные аборигены пиво? Вопрос этот для Федула был не праздный, можно сказать наиглавнейший и животрепещущий: перед поездкой Модест выдул всё оставшееся пиво, а похмеляться вермутом у гнома душа не лежала.

Потому заставу – с островерхой зелёной будкой возле холма и перекрывшим дорогу чёрно-белым шлагбаумом – первым заметил Глеб. Застава, вынырнув из молочного тумана, быстро приближалась: ещё немного, и мотоцикл протаранил бы полосатый шлагбаум со всеми последующими аварийными неприятностями.

– Модест, тпру! – испуганно заорал Глеб, – дави тормоз! – Бабай от неожиданности и надавил, со всей дури… Что-что, а тормоза у мотоцикла работали исправно. Даже чересчур исправно: двухколесную машину повело юзом, она налетела на холм, выкинув седоков в упругие кусты, упала на бок и, вращаясь, унеслась на песчаный пляж – далеко, почти к самой воде. Следом за покалеченным мотоциклом протянулся длинный мокрый след, в воздухе резко запахло бензином; чуть погодя мотоцикл загорелся. А ещё секунд через десять гулко бабахнул взорвавшийся бензобак.

– Кажется, откатались, – вставая и отряхивая от листьев грязную куртку, мрачно заметил Глеб. – Все живы-здоровы? Раненых, убитых нету? – он нашёл свою поцарапанную в падении кожаную кепку, поднял и натянул её чуть ли не на нос – отчего немедленно стал похож на побитого бдительными гражданами шпиона.

– Вроде нету, – гном, покряхтывая, выбрался из кустов на дорогу, обтёр пятернёй бородку от мусора, охлопал от пыли чёрный свитер, джинсы, после огляделся, и вдруг, вспомнив важное, запаниковал:

– Сумка! Где сумка с вином? Ежели бутылки расколотились, то сейчас будут и раненые, и убитые! Я за себя не ручаюсь.

– Здесь сумарь, рядом лежит, – подал голос бабай, выныривая из зарослей и поднимаясь в полный рост. – Целёхонький! Честное слово, вот так, поневоле, поверишь в чудеса, – Модест продемонстрировал сумку в поднятой руке. – Стакан только разбился, да хрен с ним, – бабай, топча лаптями зелёные насаждения и побрякивая спасёнными бутылками, вышел на бетонную полосу.

– Хм. А разве магия и чудеса не одно и тоже? – потирая ушибленное плечо, удивился Глеб. – Как можно не верить в то, с чем сталкиваешься каждый день?

– Э, нет, – учительским тоном изрёк Хитник. – Магия, любознательный ты наш, это то, что творится сознательно, направленно. А чудеса – то, что происходит само по себе, ни от кого не зависяще! Причём бывают чудеса как полезные, так и вредные. Скажем, нынешнее – чрезвычайно полезное… для Федула, – уточнил мастер-хак.

– Тогда, получается, твоё освобождение из лепреконовской тюрьмы тоже можно назвать чудом? – поразмыслив, спросил Глеб.

– Наверное, – неуверенно ответил Хитник. – А что?