Бабай, выслушав Федула, сказал, что гному наливать больше нельзя, ему и без того уже хорошо: в руке у Модеста болталась пластиковая сумка, в которой позвякивали полдюжины бутылок крепкого пива «про запас», а также лежал пакет с недоеденными ресторанными закусками.

Дорофей, получив аванс в полторы тысячи империалов, уходить из ресторана не захотел, заявив, что ещё не вполне оправился от пережитого стресса: заказал графинчик водки и остался планировать сюжет о таинственной электричке. Глеб представил себе, что он там напланирует смешав выпитое пиво с водкой, посмеялся, но ничего говорить по этому поводу не стал – пускай себе! Имеет право после случившегося днём.

Затем граждане искатели приключений зашли в «малый супермаркет», действительно невеликий, но где было много всякой всячины, в том числе и разная одежда. Модест приобрёл канареечного цвета рубаху-распашонку, лёгкие брюки со множеством карманов – лапти бабай менять не стал, в них он чувствовал себя привычнее. Гном, обожающий выделяться везде и во всём, взял в детском отделе кожаные сандалии, длинные белые шорты и белую же рубашку с золотой вышивкой по груди и воротнику. Практичный Глеб изобретать что-либо особенное не стал: обошёлся рубашкой-безрукавкой, удобными при долгой ходьбе матерчатыми туфлями и нежаркими джинсами с ремнём, в комплекте с барсеткой под документы. Прикупив заодно свежее бельё, мыло и мочалки, друзья направились в банно-прачечное заведение.

Поход в баньку, о которой мечтал Федул, удался лишь частично – по жаркой поре долгожданная парная оказалась закрытой, пришлось довольствоваться обычным душем. Что, впрочем, тоже было неплохо, особенно с учётом выпитого пива – лезть в протопленную парилку нетрезвым и с полным желудком далеко не самое полезное для здоровья дело. После мытья, конечно же, взялись за обновки: Глеб с его барсеткой, куда он положил свой российский паспорт вместе с телефонным зомби-справочником, был похож на молодого бизнесмена, только-только вставшего на денежный путь торгового жульничества. Гном в белых шортах и пижонской золотошвейной рубахе походил то ли на эстрадного массовика-затейника, то ли на стюарда круизного лайнера – впрочем, как и на сбежавшего из психушки законченного фаната Элвиса Пресли, живущего с лозунгом: «Элвис жил, Элвис жив, Элвис будет жить!»

Глеба очень заинтересовало то, что находилось в карманах бабаевой фуфайки – Модест, со вздохом попрощавшись с телогрейкой как с живым существом, стал перекладывать их содержимое в многочисленные карманы брюк. Губную гармошку парень видел и раньше, когда бабай давал сольный концерт в башне-Слоне, виртуозно исполняя музыкальные композиции нерусской группы «Квин». А вот всё прочее Глеб увидал впервые: были тут и фарфоровые шарики, и стальная цепочка с разными жетонами-брелоками, медная трубка с примотанной к ней нитками спичечной коробкой и, лежавшие в отдельном потайном кармашке, странной формы узкие ключи на металлическом кольце. Модест, заметив недоумение парня, объяснил – правда, без особой охоты, – что это малый бабайский набор для выполнению задач по жизневредительству. Необходимые при отступлении взрыво-дымовые шарики плюс обереги от тяжёлых увечий; духовая трубка со снотворными иглами и универсальные отмычки, отпирающие любые замки – даже сверхсложные, гарантированно не вскрываемые.

Пока народ мылся, пока примерял обновки, на улице наступила ночь: глубокое чёрное небо усыпали звёзды, крупные и мелкие, на фоне которых завис похожий на лодочку белый серп месяца. Небеса выглядели настолько близкими, объёмными, что Глебу казалось – стоит только руку протянуть, и можно взять себе на память любую понравившуюся звезду. Причём не нарушая стабильность мироздания.

Нулевая Зона опасно таилась во мраке – ни огонька, ни движения. Только откуда-то издалека, из самой её глубины доносился едва слышимый хруст, будто там безостановочно работала промышленная дробилка, перемалывая накопившийся за день городской мусор. Глеб хотел было надеть упыриные очки, чтобы глянуть на ночную «нулёвку» – вдруг там какой чародейный сюрприз обнаружится? Но вспомнив жуткое космическое лицо, экспериментировать передумал. Тем более, что бабай с гномом уже скрылись за гостиничной дверью.

Более всего здешняя гостиница походила на обычный купейный вагон. Застланный ковровой дорожкой узкий коридор, только без окон, с лампами дежурного освещения на потолке и расположенными по одну сторону пронумерованными дверями вызывал однозначную ассоциацию – Глебу даже почудился дорожный перестук колёс под полом.

Оплатив дежурной тётке в кассе проживание за сутки и получив ключ с жестяной бляхой под номером «семь», компания отправилась во временные апартаменты, устраиваться и обживаться. Собственно, обживать там было нечего – один в один стандартное плацкартное купе с четырьмя полками, свёрнутыми на них матрасами, с горкой запечатанных бельевых пакетов на столике. Разумеется, комната была без окна, но с регулируемым освещением и хорошей вентиляцией: как сказал оптимистично настроенный гном, и за то спасибо, хоть не задохнёмся насмерть после ресторанных салатов.

Глеб застелил одну из верхних полок; не обращая внимания на бабая, по-хозяйски сервировавшего столик – мол, святое дело после баньки да по пивку со вкусными заедками! – он разделся, повесил вещи на крючок возле двери, залез на полку и собрался спать, очень уж день тяжёлый выдался. Но не тут-то было.

Глеб уже уснул, уже начал видеть первый сон, вернее, кошмар с марширующими по загородной трассе мертвецами в тёмных очках, нёсущих одинаковые транспаранты с требованием о зачислении зомби в армию, невзирая на малый рост, посмертность существования и степень трупного гниения… причём о зачислении исключительно в ракетные войска, в качестве разделяющихся боеголовок, – когда парня разбудила громкая реплика Федула:

– Вот ты говоришь – джидайские плазменные резаки…

– Я говорю? – изумился Модест.

– Ну хорошо, не говоришь, думаешь, – уточнил гном. Раздался глухой звон стукнувших друг об дружку бутылок, громкое бульканье и сопение. Похоже, Глеб проснулся во время какого-то спора на тему давнишних «Звёздных войны», иначе причём здесь джидаи и их сокрушительные мечи?

– Знаешь ли ты, бабаище, кто явился заказчиком той космической киноопупеи и с какой целью она была затеяна? – отдышавшись после выпитого, ехидно вопросил собеседника Федул. Судя по ответному молчанию, бабаище понятия не имел, кто и зачем.