– Дык, и хорошо, – философски заметил бабай. – Разве ж в градусах счастье? Тем более по эдакому зною… Правильная покупка, верная! – Глеб подтверждающе угукнул, сил на разговоры у него не было. Разве что только глядеть по сторонам.

Неподалёку от скамьи располагалось стеклянное сооружение с шиферной крышей и бетонной лавкой от стенки до стенки, точь-в-точь городская будка-аквариум на остановке общественного транспорта. По заднему стеклу будки протянулась матовая надпись: «Стоянка такси». Асфальтовая площадка перед «аквариумом» пустовала, словно все столичные таксисты именно сегодня объявили бессрочную забастовку и отправились митинговать на центральные улицы, плюнув на заработок и пассажирские «чаевые». Единственное, что оживляло асфальтовый пейзаж – это белая четырёхместная карета-ландо с опущенным по погоде кожаным верхом-гармошкой; впряжённая в карету железная, отполированная до блеска лошадка не проявляла никаких признаков механической жизни.

За площадкой, отделяя базу проката от городской суеты, зеленел густой парк, более похожий на окультуренный лес: единственная подъездная дорога прорезала его насквозь. Над верхушками деревьев просматривались невзрачные промышленные строения, характерные для окраин любого города, а уж за ними, вдалеке, поднимались ввысь гигантские небоскрёбы с зеркальными стенами.

– Я так кумекаю, – наконец веско молвил бабай, ставя пустую бутылку позади чугунной скамьи, – надо такси нанимать и ехать искать Снюссера во дворец императора. Или хотя бы разузнать там же, если сумеем, где проживает Спящий Дед, он же маг Панкрат, а потом наведаться к нему с дружественным визитом.

– Идея верная, – позёвывая, согласился Федул, – да только где нам это таксо-шмаксо взять? Вон, на площадке одна лишь железная кобыла с подозрительной телегой… Небось, местный памятник частному извозу – ни к разговору, ни к какой-либо поездке не предназначенный. Типа, украшение по имени дизайн.

– А я сейчас проверю, всё ж колдовская страна, – пообещал Глеб, вставая со скамьи. – Попытка не пытка, – на ходу отхлёбывая из горлышка, он подошёл к низкорослой лошадке, остановился перед ней и, чувствуя себя полным дураком, вежливо спросил:

– Скажите, уважаемая, стоянка такси здесь, да?

Лошадка ожила: подняла железные веки, с интересом уставилась на Глеба; глаза у дивной кобылки были чёрные, хрустальные. И, как ни странно, мимика тоже присутствовала – словно морда её была сделана из подвижного, наподобие ртути, металла.

– Неужели с павильона исчезла пояснительная надпись? – голос у лошадки оказался громкий и звонкий, как у виденных Глебом в старых кинофильмах пионервожатых – ему даже захотелось немедленно отдать кобылке пионерский салют, но помешала бутылка в руке.

– Нет, – смутился парень, – на месте. Только вот ни одной машины поблизости не видно… А нам в центр надо.

– Не беспокойтесь, никуда от вас такси не денется, – успокоила Глеба лошадка. – Жара спадёт и начнутся поездки. Вы пока посидите, отдохните – тем более, что вам есть чем заняться, – она неодобрительно покосилась на пивную бутылку и Глеб поспешно спрятал посудину за спину.

– А вы разве пассажиров не возите? – поинтересовался он.

– Я? – кобылка тихонько заржала, будто рассмеялась. – Вожу, конечно… Неужели тебе не страшно со мной разговаривать? Тогда ты удивительной смелости человек!

– С чего бы я стал бояться? – удивился Глеб. – Ну, колдовская лошадь, ну, разговаривающая. Здесь, наверное, и не такие чудеса встречаются.

– Гм, – лошадка с хитрым прищуром глянула на парня. – Вижу, вы трое прибыли издалека и не знакомы со столичными сплетнями и слухами. Как я понимаю, из очень, очень далёкого далека!

– Слухи? – насторожился гном, толкнул локотком в бок разомлевшего от жары Модеста, – какие слухи? Обожаю всяческие гнусные сплетни. – Федул сунул бабаю недопитую бутылку, трусцой подбежал к беседующим. – Привет! А можно про слухи поподробнее?

– Это Федул, самый настоящий эльф, – представил гнома парень. – Меня, кстати, зовут Глеб. А вон того здоровяка – Модест. Он хоть и бабай, но славный, – Модест, услышав своё имя, помахал лошадке рукой, но подниматься со скамьи не стал, заленился.

– Очень приятно, – кобылка дружелюбно махнула хвостом. – Я – Лина. Говоришь, эльф? – она внимательно оглядела Федула, вновь коротко заржала и насмешливо фыркнула.

– Так что там насчёт сплетен? – не обращая внимания на реакцию лошадки, заторопился гном, – страсть как узнать хочется!

– Всего не перескажешь, – уклончиво ответила Лина, – слишком много времени на это уйдёт… А если, предположим, вы бы узнали, что я по ночам тайно езжу по улицам Наймати и вожу в ландо костяную девицу с длинной и острой косой, в белом саване, – вам всё равно не было бы страшно со мной разговаривать?

– Это сплетня? – с надеждой спросил гном.

– Нет, шутка, – рассмеялась кобылка. – Ну а если бы, скажем, вы прознали, что я – превращённая в механическое существо придворная фея Мелина, обязанная пробыть в этом виде, в услужении, тридцать три года и тридцать три дня? В наказание за… впрочем, не важно за что.