Впрочем, а почему и нет? Сына его я в обиду не дам, он это знает. Даже если Круг решит выступить против нас, в Жароси ему будет надежнее, чем в Огрии. И не только ему.

Себе я доверял больше, поэтому предпочитал, чтобы та троица, которая сейчас бредет по лесам, находилась поближе ко мне.

– Я подумаю, – отрезал я, поднимаясь из-за стола. – А пока ты должен помнить, что из нас двоих она должна остаться жить в любом случае.

Веран глубоко поклонился и только намерился опять исчезнуть с моих глаз, как в кабинет с веранды ворвался Раст.

Сердце оборвалось.

– Мой князь, Тай…

– Что Тай?! – резко выдохнул я, готовый растерзать воина, но добиться связного объяснения.

– Он подходил к Леде, разговаривал с ней.

– О чем?!

– Спрашивал, кто она и как попала к ансаирам, давно ли здесь, не обижает ли ее кто.

– Что думаешь? – Я повернулся к Верану.

– Или мы ошибаемся, и за пять лунаров из ребенка сделали хорошего крейза, или сработали слухи, и самах начал искать пути к вам, мой князь.

В пятнадцать я только начал учить Ромио, но у него были хорошие задатки. К этому моменту он уже и сам неплохо владел оружием. Но мне еще не доводилось слышать, чтобы крейза натаскивали с десяти. Слишком малы, не хватает выносливости. Если не лишить всех потребностей…

Трудное решение. Даже выступить против нимеры было проще.

– Следить за ними внимательно, их встреч не допускать.

– Леда переживает.

Раст отвел взгляд, но слишком поздно. Все, что мне было нужно, я увидел.

– Еще три-четыре дня, – тихо прошептал я, – и все изменится.

Они не могли меня не услышать, но вопросов не последовало. Знали, что не отвечу.

Спускался я в нижнюю крепость, как шел на тот самый совет. Не мог иначе.

Должен был находиться рядом с ней, видеть ее глаза, давать ей своей уверенностью надежду. Пока она верила мне, пока слушала, самах был неопасен. Хотя бы для нее.

Я же, не желая того, лгал. Нет у ее брата шансов. Либо милосердная смерть, которая лишит его единственной цели, ради исполнения которой продолжало существовать его тело, либо… Клетка, надежные запоры и надежда, что удастся найти способ вернуть ему украденный разум.

Неожиданно возникшая ассоциация не заставила меня сбиться с шага. А ведь я тоже был чем-то похож на самаха! То же безумие, то же стремление, позволяющее мне жить. Только для него – это моя смерть, а для меня – месть. И даже с клеткой я угадал. Крепость для меня была такой клеткой, ну а телохранители – надежными запорами.

Леда встретила меня у калитки. Перевела взгляд с Верана на Джареда. Раст уже давно крутился где-то поблизости, вернулся к Киму сразу, как доложил.

– Мне нужно с вами поговорить, мой князь.

На лице румянец, губы искусаны. Но это еще после вчерашнего. Успокоил я ее одним своим появлением, как и предсказывал Ким. Боялась она плакать при мне, потому и прикусывала губы, сдерживая рыдания.

– Ты хочешь, чтобы мы говорили одни? – Я добавил язвительности в свой голос. Но лишь для того, чтобы проверить серьезность ее намерений.

– Да, мой князь, – сглотнула она, опустив глаза, но тут же вновь подняла на меня взгляд. – Я хочу, чтобы мы говорили одни.

– Тогда поднимемся в твою комнату, – уже без ехидства предложил я, неожиданно подумав, что мог и ошибаться. А что, если крейз не Тай, а она?

Вряд ли это так – у девушки было много способов убить меня без необходимости действовать столь хитроумно. Если только она не ждала приказа.

Я разучился верить другим.

Когда мы вошли, Милко не было в горнице, хотя стол и был накрыт. Как объяснялась Леда, попросив его уйти, я мог только догадываться. Или он настолько желал, чтобы его мечта исполнилась, что готов был пожертвовать ее невинностью, оставив нас одних?! Он не мог не заметить, с каким трудом я сдерживаю себя, находясь рядом с ней.

Лестница пела под ее ножками и истошно скрипела под моими ногами. Словно предупреждала. Кого? Меня? Ее?

За спиной недовольно покряхтывал турф.

В комнате ничего не изменилось с того дня, когда я был в ней в последний раз. Лишь букет цветов в простой вазе выделялся ярким пятном. Надо запомнить, какие ей нравятся.

Мысли были противоречивыми, но я не стал думать об этом.

Я плотно прикрыл за собой дверь, чуть передвинул ножны с кинжалом. Если понадобится, я убью ее. Без сожалений. Если предаст и она…

– Он передал мне вот это.

Только когда она положила на стол смятый листок бумаги, я понял, что меня насторожило в ней. Сжатая в кулак рука.

– Что это?

– Я не знаю, – покачала она головой и, опустившись на кровать, закрыла лицо руками.

Ее боль заставляла меня звереть. Она требовала найти тех, кто сделал это с нею, и рвать… Только бы не видеть больше слез на ее глазах.

Но вместо того, чтобы сесть рядом и прижать к себе, утешая, я взял листок.

Мертвый язык древних. Одно слово. Кажется, я знал, зачем он написал его. Эсофи! Зачем принес, почему отдал именно Леде.