По окончании спектакля Жильцони оставил Исава у входа. Он решил, что разговор с первой из избранниц длинного Бига должен происходить тет-а-тет.

За кулисами пахло пылью. Жильцони пробирался узкими коридорами, разглядывая таблички на дверях.

Похоже, коллеги Лили Шарло относились к ней несколько иначе, чем восторженная публика. На вопрос Жильцони, как разыскать примадонну, две балерины молча переглянулись и хихикнули, а мужчина в униформе, указавший Альвару дорогу, недоуменно посмотрел на него и хотел, видимо, что-то сказать, но только махнул рукой.

У заветной двери Альвар постоял немного, переводя дух, и тихонько постучал. Никто не ответил. Постучал еще раз, погромче – с тем же успехом.

– Входите так, – посоветовала пробегавшая мимо балерина.

Жильцони толкнул дверь и вошел.

Королева сидела вполоборота у зеркала, снимая грим.

– Добрый вечер, – сказал Альвар.

Лили ничего не ответила, только улыбнулась, разглядывая в зеркало гостя.

– Надеюсь, вы простите меня за вторжение… – Альвар притворил дверь и сделал несколько шагов.

Лили продолжала молчать.

– Я взял на себя смелость от имени всех ваших поклонников и поклонниц…

Королева продолжала молча улыбаться, только улыбка у нее стала, какой-то жалкой. «Словно в дурном сне. Не понимает она меня, что ли?» – мелькнуло у Жильцони.

Неожиданно Лили жестом, исполненным той же грации, что и каждое ее движение, показала на свои уши. «Она не слышит, глухая, – догадался Альвар. – Но в таком случае, как же она, танцуя, улавливает ритм музыки?»

Жильцони подошел к балерине и поклонился.

Лили показала рукой на свободный стул.

Каждый жест ее был естествен. Не в этом ли заключался секрет успеха Лили Шарло?

«И впрямь королева, – подумал Жильцони. – Глухая королева, которая сейчас, сама того не ведая, навеки осчастливит одного из своих подданных».

Альвар достал блокнот и карандаш и четко вывел на первой странице:

«Я покорен вашей игрой».

Лили тихо повторила:

– Игрой?

«Вы изумительно танцуете», вновь написал Альвар.

– Вам нравится, честно?

Жильцони энергично закивал, радуясь, что они нашли наконец-то общий язык.

– Всем нравится, как я танцую, – тихо сказала Лили, – кроме одного человека.

– Кто же это?

– Я.

– Вы?

– Мне порой кажется, что я совсем не умею танцевать. Во всяком случае, что я могла бы танцевать гораздо лучше. И сознание этого доставляет мне боль…

Лили потрогала лежащий перед ней букет роскошных роз; улыбнулась своим мыслям.

– Зато когда мне удается станцевать так, как я хочу… это блаженство,

– произнесла она.

Жильцони вертел в руках блокнот.

«Танцы – это еще не все в жизни», – написал он после раздумья.

– Я не знаю ничего, кроме танцев.

Жильцони взялся было за пачку сигарет и опустил ее. Он почувствовал, что Лили говорит правду.

– Танцы – это вся жизнь…

Голос девушки, и без того тихий, перешел в еле слышный шепот. Казалось, она засыпает.

Лили Шарло, конечно, можно было назвать гениальной. В своей области. Как балерина она была неподражаема – это-то Альвар понял. Но столь же ясно он понял и то, что Лили Шарло, примадонна Восточного балета, 22 лет, явно не имеет никакого отношения к мю-мезонам, античастицам и кваркам…

Неужели длинный Биг что-то напутал и выдал не ту кандидатуру? Неужели случилась ошибка, одна из тех, которые происходят, по теории вероятностей, хотя бы одна на миллион? Случайный импульс – и Биг выбрал не ту капсулу, которую нужно было, а соседнюю, несмотря на то, что в этих капсулах была совершенно различная информация.

К счастью, Биг не ограничился только Лили Шарли и Альваром Жильцони, иначе список оказался бы исчерпанным.

Выйдя из уборной примадонны, Альвар спрятал блокнот, вытащил записную книжку и аккуратно зачеркнул имя Лили Шарло.

Себя он вычеркнул раньше, учитывая опыт пятнадцатилетних трудов в Вороньем гнезде.

В коридоре поникшего Альвара догнал толстяк с отвисшей губой.

– Вы, наверно, из газеты? – началом.

Альвар ускорил шаг, но толстяк не отставал.

– В последнее время у нас много гостей, которых раньше не было, – продолжал толстяк, семеня рядом. – Радио, телевидение… Сегодня еще тихо, только вы вот пришли, а в иные дни – прямо-таки нашествие.

– Вот как!

– Слава о Лили Шарло расходится, как круги на воде, шире и шире.