– Что вы, ребята, клянусь богом…

– Брось, непохож он на инспектора, – вступился за Альвара Живчик.

– Инспекцию Либин и так, наверно, закупил на корню, – махнул рукой худощавый, едва не смахнув со стола пустую бутылку.

Жильцони разлил по стаканам последнее вино.

– Я слышал, у Либина есть множество занятных должностей, – пустил он пробный шар.

– Например? – поинтересовался худощавый, глядя на Альвара осовелыми глазами.

– Например, клерки.

– Клерки! – пьяно захохотал худощавый.

– Клерки! – подхватил Живчик.

Альвар, недоумевая, смотрел на обоих, не понимая решительно, что могло вызвать такой неожиданный и бурный приступ веселья.

– Не обижайся, приятель, – выдавил наконец Живчик, справившись со смехом. – Дело просто. Старый Либин у нас того, – покрутил он пальцем у виска. – Обожает старину, древность, старинные словечки и все в таком роде. Вот и словцо «клерки». Он так называет всех программистов, которые у него работают.

– Значит, клерк – это программист? – переспросил Альвар с довольно глупым видом.

– Вот именно, – снова захохотал Живчик.

Альвару казалось, что этих милых, симпатичных людей он знает давно, чуть ли не всю жизнь, и что он такой же, как эти двое, трудяга-программист, радующийся угощению. А пятнадцать лет подвижничества, уравнение мира. Скалистые горы, Воронье гнездо, – не более, чем сон.

Жить бы вот так, без особых забот, с птичьими интересами, не думая об огромном мире. Взвалить его на плечи под силу разве что Атланту…

– А кто у вас лучший программист? – спросил Жильцони, когда множество других тем было исчерпано.

Живчик вытер губы:

– Антон Пульвер.

– Антон Пульвер, – словно эхо повторил Альвар. Ему почудилось, что вокруг посветлело.

– Слышал о нем, что ли? – спросил худощавый.

– Слышал, – признался Альвар.

– Немудрено. Наш Антон – гениальная личность, – произнес Живчик.

– Гениальная? – радостно переспросил Жильцони.

– Безусловно, – подтвердил худощавый.

– А вы не преувеличиваете, ребята?

– Антон в два счета решит тебе, чего угодно, это точно, – сказал Живчик.

– Он решает задачи, перед которыми пасует калькулятор, – добавил худощавый.

– Тогда почему Антон Пульвер всего-навсего младший клерк? – спросил Альвар.

Его собеседники переглянулись.

– Очередной заскок Либина, – сказал худощавый.

Живчик пояснил:

– Наш шеф считает, что старший программист – это сам господь бог. Ну, а сотрудники фирмы, естественно, лишь младшие программисты.

Альвар почувствовал, что хмель из его головы быстро улетучивается.

– А физикой он занимается? – бросил Жильцони как бы между прочим.

– Может, и занимается, – пожал плечами Живчик. – Я в этом ничего не смыслю.

Альвар не стал больше допытываться, опасаясь вызвать подозрения.

– Наш Антон переплюнет самого Эйнштейна! – прокричал вдруг худощавый.

– Да ну? – подзадорил Жильцони.

– Бьюсь об заклад.

– А знаете, друзья, о чем я мечтал всю жизнь? – сказал Жильцони.

– О чем, козявка? – безразлично спросил худощавый.

– Познакомиться с настоящим гением. Таким, как ваш Антон Пульвер.

– За чем же дело стало? – осведомился Живчик.

– Легче грешнику проникнуть в рай, чем лопасть на территорию вашей компании.

– Это верно, – согласился Живчик. – Старик Либин подозрителен, как тысяча дьяволов, и охрана у нас – дай бог.

– Говорят, не хуже, чем у длинного Бига, – добавил худощавый.

Фортуна явно поворачивалась к Альвару. Новоиспеченные приятели легко согласились познакомить его с Антоном Пульвером. Договорились на завтра, так как сегодня было уже слишком поздно.

Когда Жильцони вернулся в гостиницу, Исав уже спал. Он тяжко дышал, словно подымая каждым вдохом каменную плиту.

Жильцони почувствовал внезапный приступ нежности к своему подневольному помощнику. Я не обижу его, великодушно подумал Альвар, отвалю ему миллион. А почему бы и нет? Может, теперь врачи и сумеют ему помочь. Сколько всего за эти годы напридумано!

Напевая, Альвар рухнул на койку.

Номер Исав снял, как Жильцони велел ему, из дешевых. Койка при малейшем движении скрипела, воздух в комнате стоял затхлый, тяжелый. Но какое все это имело значение) Дом, в котором жил Антон Пульвер, располагался на отшибе.