Там ведь и без твоей подсказки психи найдутся. Я слышал историю про господина Кипелова который тоже пострадал подобным образом Он стоял на сцене во время концерта, пел и никого не трогал, и тут на словах: «Где ж тот человек что нам скажет... » — в него из зрительного зала полетела бутылка. «Ёб твою мать!» — закончил он фразу прямо в микрофон. После чего в «Арии» долго ходила шутка: «А где же он, тот, кто нам скажет: "Ёб твою мать!"?»

В общем, «добрый зритель в девятом ряду» — не всегда бывает добрым. От зрителей можно ждать чего угодно, тем более такой «артистке», как Хельга. Помню, как однажды мы всем коллективом приехали на гастроли, а мне сказали: «Пидараса не выпускайте, в зале серьезные люди».

— Да вы что?! — напрягся я. — Это никакой не пидарас, это женщина! Вы же понимаете, иначе бы врачи не стали ее оперировать! — Я настаивал.

Собственно, и в клубе публика не раз просила не выпускать ее, и там я всегда говорил, что не могу это сделать. Некоторые гомофобы даже деньги предлагали за то, чтобы она не вышла на сцену, но я тогда просил сумму побольше, точно зная, что они столько не заплатят. Но то на родной площадке, где все-таки имелась охрана, а здесь...

— Ой, да не хотим мы ничего понимать! — заявили заказчики. — Нам педиков не надо. Иначе вы глубоко оскорбите наших гостей...

Историю про то, что будет, если мы кого оскорбим, я не стал слушать, тем более что дело происходило на гастролях. Ты на чужой территории, и там хозяин — барин. Произойти может все что угодно. До сих пор не могу без содрогания вспоминать свои самые страшные гастроли, когда заказчики собирались меня и йога Колю убить и закопать.

От воспоминаний о тех новогодних приключениях волосы у меня на спине встают дыбом. Расскажу по порядку.

Никакой нашей (моей и йоговой) вины в том, что у заказчиков возникло желание похоронить нас посреди степи, конечно же, быть не могло. Не первый год гастролируем, а в те предновогодние — самые горячие — дни нас подставили посредники. Я уже писал в своей книге «А вы хотите стать звездой?» о таких препоганых гражданах-посредничках, тех, кто стоят между нами, артистами, и владельцами различных увеселительных заведений, а также хороших состояний, желающих выписать себе в честь праздника какую-либо звезду. Посредники эти работают часто очень скверно. И величина той кучи говна, которую они могут наложить на тебя, под тебя и для тебя, бывает разной: от чайной ложечки до жбана.

Самая скверная история в моей жизни случилась, когда на моем горизонте появились два армянина Гевон и Арташ (продюсеры «Бла-бла шоу») с предложением поехать в славный казахский город Усть-Каменогорск. Когда-то эти два армяно-казаха уже устраивали мне гастроли, и ничего страшного не происходило. Но организация данной поездки, видимо, оказалась выше их умственных бла-бла-способностей, поскольку перелет предполагался сложный. Сначала надо вылететь в Алма-Ату, потом уже оттуда в Усть-Каменогорск, где и предполагалось выступление. Затем после шоу пилить четыреста км на машине до Барнаула, откуда будет рейс на Москву. Но надо еще сказать что сразу по прилете домой нам с Колей предстояло тут же вылететь в Мурманск. Там нас ждали вообще на два выступления, а потому неустойка (задержись хоть один из самолетов) обошлась бы в тридцать тысяч долларов.

Потому я несколько нервничал.

А армяне — нет.

Они прислали мне билеты с курьером ровно в день вылета в Алма-Ату, и, увидев их, я первый раз за те долгие сутки дрогнул. Там сообщалось что в Алма-Ате мы будем в в 6.30, и нам надо сразу пересесть на рейс в Усть-Каменогорск, отлетающий в 7.10.

— Абсолютно нереально! — завопил я, набрав номер Гевона. — Надо еще пройти таможню, паспортный контроль. Предоставить для проверки сумки, а у меня йог летит с ножами, саблями и топорами. Так что нас быстро не отпустят. А кроме того, как человек тертый, я знаю, что и в Алма-Ату мы прилетим с опозданием. Наши самолеты туда вовремя не прилетают никогда.

— Вай, чё ты волнуешься? Ну опоздает московский самолет. Так и тот, что из Алма-Аты вылэтает в Усть-Каменогорск, тоже задэржится. В крайнэм случае, мы сами ваш самолет подэржим.

Представив, как два армянина держат казахский самолет, я не знал, смеяться или плакать. Ответ на сей вопрос нашелся в аэропорту Москвы. Наш рейс задерживали. Сначала на час. Потом на пять. Становилось ясно, что никакие армяне, даже зацепив аэроплан за гору Арарат, ничего не удержат, о чем я сразу же им и сообщил.

— Нэ волнуйся, дарагой! — орали они в трубку. — Мы тебе нашли чартерный рэйс. Он сразу же будэт, как только вы прилэтите.

— Да вы даже не знаете, и никто не знает, во сколько я прилечу! — психовал я.

— Всё будэт, всё будэт. Не пэрэживай. Мамой клянусь!

Мама — святое для восточного человека. Но я почему-то сомневался в том, лететь мне или нет. Поскольку вообще не верил в то, что посредники, в принципе, могут быть порядочными. Ну, адекватные люди не купили бы такие дурацкие билеты. Я же предупредил, что могу вылететь хоть с утра, необязательно брать мне вечерний рейс. И все-таки они накосорезили.