– Альберт Абрамович, – сказал Алекс. – Надеюсь, Вы-то в порядке?

– Да. Я в порядке.

Каталку с Бахманом укатили за непрозрачные двери.

– Около моего офиса напали. Беспределыцики! – сказал Карапетян.

– Возможно, момент не совсем подходящий, Альберт Абрамович, – сказал Алекс. – Но что именно Вы наговорили про меня Фриде?

Альберт Абрамович взглянул Алексу в глаза.

– Алекс, – сказал он. – Момент действительно не подходящий.

– И это слова психолога? – с усмешкой спросил Алекс.

– Я думаю, что Вы злитесь на меня, и это главная проблема. Вам нужно успокоиться. Приходите ко мне на сеанс, и я с удовольствием с Вами побеседую. Обсудим Ваше прошлое.

– Вас Виктор попросил об этом? – прямо спросил Алекс.

– Не понимаю, о чем Вы.

– Хоть Вы и психолог, Вы не можете контролировать непроизвольные движения зрачков. Значит, Виктор был у Вас, и сделал Вам предложение, от которого Вы не смогли отказаться, не так ли?

– Мне уже пора, Алекс, – сказал Альберт Абрамович.

– Конечно, Вам пора. И учтите, что просьбу Виктора Вы не выполнили.

– Да неужели? – Альберт Абрамович отошел подальше и попытался посмотреть на Алекса сверху вниз, что было нелегко, учитывая, разницу в их росте.

– Так ничего и не скажете, Альберт Абрамович?

– А что Вы хотите услышать?

– Надеюсь, Вы знаете, что это Виктор крадет трости Бахмана по всему миру?

– Уверен, это Ваши фантазии, Алекс. Видимо, паранойя постепенно овладевает Вашим сознанием.

– Ну конечно, – усмехнулся Алекс. – Это же у Вас есть полномочия решать, кто психически нормален, а кто нет.

– Да, это решаю я. Опыт и статус позволяют мне это делать. К сожалению, я не смогу продолжить нашу интересную беседу.

Альберт Абрамович повернулся и быстрым шагом вышел на улицу. Алекс проводил его презрительной улыбкой. К нему подошла медсестра.

– Вы с Бахманом приехали?

– Я юрист Бахмана, – ответил Алекс.

– Пойдемте со мной. Нужно, чтобы Вы сообщили его данные для истории болезни.

Выйдя из больницы, Альберт Абрамович достал свой мобильный телефон и набрал в строке поиска «Майор Проконов».

– Алло, это Альберт… Надо увидеться. Мне стало известно о местонахождении тростей Бахмана, которые похищают по всему миру… Я уверен в источнике… Хорошо, буду через пятнадцать минут.

Сознание Бахмана то погружалось во мрак, то из него выныривали какие-то видения, больше похожие на забытые воспоминания. Сквозь пелену он слышал слова «сотрясение мозга», «сердечная недостаточность», «перелом ребра», «пробито легкое». Он осознавал, что это о нем. Но ему было почему-то все равно. Возможно, так действовал укол.

Он вспомнил, как делал трость, которую у него только что украли. Он изготовил ее не больше месяца назад. Пришло вдохновение, он увидел совершенную форму рукояти, и затейливый узор, выложенный драгоценными камнями. Замысел каждой его трости приходил к нему именно так: как целостное видение. Однажды, несколько лет назад, Бахман, просматривая фотографии своих тростей, обнаружил, что узоры, которыми они украшены, графически связаны друг с другом. При желании трости можно было расположить рядом таким образом, чтобы узор перетекал с одной трости на другую. Это показалось ему странным, тем более что расположение тростей по узору не было хронологическим: свое место рядом друг с другом находили трости, изготовленные в разное время. Бахман никому не сказал об этом маленьком открытии, но подумал, что какой-нибудь историк ювелирного дела наверняка заметит эту закономерность, и построит красивую гипотезу о тайном замысле ювелира. Улыбнувшись воспоминанию, он провалился в тяжелое глубокое забытье.

Алекс, вернувшись в холл, застал друзей в молчании.

– Что? – спросил он.

– Операция Борьки кончилась, – сказал Макс. – Все прошло не очень хорошо.

Алекс побледнел и сел в кресло.

– Доктор обещал подойти и объяснить, что к чему, – сказала Фрида.

– Не волнуйся, Борька жив. Просто не совсем здоров. Доктор сейчас в палате, говорит с Клавой и Ангелиной.

– Я пойду туда, – сказал Алекс.

Он направился к палате. Фрида, Макс и Маня двинулись за ним, но доктор уже выходил в коридор, сопровождаемый громким ревом Клавы и криками Ангелины Квадриговны. Бывшие жена и теща Алекса встали в дверях борькиной палаты и в голос ревели.

– Я отец. Что произошло? – спросил Алекс у доктора.

Доктор слегка поморщился от бабского воя.

– Ваш сын жив. Но у него проявилась аллергия на наркоз. Порок сердца оказался сложнее, чем мы могли увидеть на УЗИ. Мы устранили все дефекты сердца. Операция была непростой. Ситуация осложнилась легочной инфекцией.

– Откуда легочная инфекция?

– Он вчера покашливал, как сообщила дежурная медсестра, – сказал доктор. – Но мы решили не откладывать операцию, поскольку, как Вы помните, утром у мальчика был тяжелый приступ. Легочная инфекция находится в начальной стадии. Самое тяжелое – это последствия аллергии на наркоз. Сердце бьется неритмично. Реаниматологи борются за его жизнь.