Ребята ушли, а я опять углубился в изучение их проекта. Так-так... Конская броня в этом варианте весит примерно сорок пять килограммов. Плюс тридцать — доспех. Плюс оружие, а его будет несколько видов, плюс щит. Короче — под девяносто кило. И это без массы самого всадника. Хорошо, что моих ребят упитанными назвать нельзя. Я это все к чему: до сих пор я думал, что лошади будут тоже скелетами... А вот имеет ли это смысл? Надо бы проконсультироваться у Оокотона... Но перед тем как отправиться, надо сделать еще кое-что. Я поискал глазами Виктора и поманил его к себе. Когда он подошел, я сказал:

— Виктор, мне бы хотелось воспользоваться услугами вашего МИДа... Ну или СВР, как вам удобнее. Может, таких уж крутых мер и не понадобится, я пока не знаю. Найдите-ка мне вот что... — И я описал то немногое, что я знаю об интересующем меня предмете, если он вообще существует, но я нутром чуял, что существует. Выслушав мое поручение, Виктор кивнул и достал свой верный телефон. Просто как меч из ножен извлек, другой аналогии не просматривалось.

Я подошел к Стелле:

— Стелла, я должен отлучиться. На сколько — не знаю. Может, за день и управлюсь, но в этом нельзя быть уверенным. Ты остаешься «на хозяйстве». Настоятельно рекомендую воспользоваться вечером моим номером в отеле — привыкай к хорошей жизни, да и будешь около этого бедлама.

К некоторому моему удивлению, Стелла не стала спорить, а просто кивнула. Это обнадеживало.

Я поднялся в свой номер, зашел в ту комнату, где я уже экспериментировал с порталами между мирами, и произнес заклинание прыжка.

Очутившись в Мораволе, я потряс головой, отгоняя дурноту, и отправился в сторону складов, в которых размещались стационарные порталы.

Перейдя по одному из них в степь и попутно понаблюдав за погрузкой очередной партии скелетов, я довольно быстро нашел Оокотона. Молодой некромант трудился в специально построенной для этого лаборатории. Ну лабораторией это назвать было трудно — скорее, лесная избушка колдуна, совмещенная со спортзалом, — чтобы места было побольше, но называть ее мы привыкли именно так.

Оокотон сильно изменился с того момента, как я впервые его встретил. За это время он наколдовал во много раз больше, чем за всю предыдущую жизнь, а это сильно меняет человека. Особенно если учесть,что именноон колдует. Он похудел, побледнел. Я мельком подумал, что парень перегибает палку и работает на износ... Надо бы состряпать ему парочку амулетов, чтобы не загнал себя до истощения... Его волосы поседели, черты лица довольно резко заострились, глаза впали, и в них поселилось то выражение, которое заставляет содрогнуться обычного человека. Выражение, которое ясно говорит: «Твоя смерть — это только начало твоих неприятностей». Это были правильные перемены. Мальчик взрослеет. Он твердо становился на предначертанный ему путь.

Словно прочитав мои мысли, Оокотон обернулся. Увидев меня, он озорно улыбнулся и сразу принялся хвастаться своими достижениями. Я сказал, что он взрослеет, а не уже повзрослел. Достижения были хорошими, армия скелетов стремительно росла. Было бы неплохо еще раз выбраться за темной энергией, ну и так далее. Выслушав его отчет, я озадачил его проблемой с лошадьми.

— А это вообще обязательно? Я имею в виду кавалерию? — уточнил Оокотон после некоторого раздумья.

— Обязательно. Чем больше я обдумываю предстоящую войну, тем больше я хочу сделать упор не на пехоту. Понимаешь, пехотой мы проигрываем в любом случае. Урфы сильнее, как ни крути. А вот кавалерия может эту ситуацию коренным образом изменить. Притом легкая кавалерия может оказаться даже полезнее тяжелой.

— Это как?

— Понимаешь, у вас в мире всегда военная стратегия опиралась на идею обороны. Никто никогда не пытался наступать на урфов.

— Ну конечно, наши «короли одного болотца» и так между собой договориться с трудом могут, а уж насчет наступательной операции... Урфы скажут большое спасибо.

— Вот-вот. А у нас в мире ситуация была немного иная. И одно время, вернее, даже не одно, большие племена кочевников держали в страхе полконтинента.

— Ну так же, как и у нас...

— Нет. У нас они были людьми, а не огромными и сильными монстрами. Согласись, это важная оговорка. Так вот, в нашем мире эти кочевники использовали очень интересную тактику ведения боя: они все были верхом и вооружены луками. Они просто засыпали войско противника стрелами, практически не вступая в прямой контакт. Со временем придумали защиту и от этого, но урфы-то ее не знают. Они вообще пренебрегают защитой, если я правильно понял. А теперь представь, что сможет сделать достаточно большой отряд такой вот легкой кавалерии, если его выпустить в степи урфов. Не запирать в узком ущелье, а дать пространство для маневра...

— Тогда об урфах можно будет просто забыть. Да их же в ежиков превратить можно, притом всех! Никогда не думал, что это вообще возможно. А ведь так просто звучит. Всю нашу историю мы оборонялись, даже не думая о нападении. — Оокотон ошарашенно покачал головой.

— Думать вообще полезно. Именно мозги — главное оружие человека. Так что насчет лошадей?

— Поднять лошадь сложнее, чем человека: она больше, и энергии надо на это больше. Сделать не просто лошадь, а боевого коня, — тяжелее втройне, потому что ей надо нести седока, да еще и в броне, да еще и скакать в строю, ну и так далее... Слишком сложно. В массе — не имеет смысла. Если бы поднимать одного всадника и делать под него соответствующую лошадь — тогда да, будет жутко, а так... — Оокотон покачал головой. К чему-то такому я и так был морально готов.