— М-да... Негусто... — Я как-то сразу понял, что Оокотон прав — больше он не потянет. С другой стороны — а какая разница? Мы ведь уже давно решили, что стенка на стенку все равно стоять не будем. Уменьшим количество пехоты, и дело с концом... Ну и мне придется попыхтеть, вместо того чтобы наслаждаться зрелищем с балкона. Одним словом, новость меня не расстроила — я уже порядком устал от этой суеты и беготни. Чего нельзя было сказать о Шраме — вот он сильно загрустил, узнав, что под его командованием будет в два с половиной раза меньше воинов.

— Ну как мы против них выстоим? — распалялся Шрам вечером того же дня, когда узнал новость. — Мы же и так исходили из того, что условная боевая единица противника сильнее нашей, а их триста тысяч!

— Не горячись. Не забывай, что в бой идут не крестьяне, а скелеты, и что кроме пехоты у нас очень приличная тяжелая кавалерия и много луков. Я не думаю, что возникнут такие уж большие проблемы. На нас пойдет сплошной вал пехоты, ну так позаботимся о том, чтобы ему было тяжелее идти.

— Построим там линию укреплений?

— Можно и укреплений. На месте разберемся. Ты мне вот что скажи: та армия, что есть, уже укомплектована?

— Не до конца. Но по большей части — да.

— Хорошо, тогда доукомплектуем то, что есть, сделаем упор на кавалерию и метательное оружие — и вперед.

Доукомплектация армии прошла быстро. Мы легко рассчитали, чего и сколько нам не хватает, и быстро дозаказали все необходимое. Когда все было собрано в надлежащем виде, я изъял большую часть энергии из ставших теперь ненужными порталов и собрал вместе всех моих командиров, а также Оокотона.

— Ну что, господа, пора нам прогуляться на место будущей заварушки.

Сквозь одобрительные возгласы пробился неуверенный вопрос молодого некроманта:

— Думаете, там все в порядке?

— Сейчас и увидим. Все готовы к прыжку?

Я настроился так, чтобы в мире Оокотона прошло как можно меньше времени. Мне бы не хотелось вывалиться из портала прямо перед дружным строем вражеской армии.

После прыжка мы оказались прямо у опечатанных мною ворот некромантской цитадели. В лицо нам ударил сильнейший ледяной ветер, несший с собой целый рой колючих снежинок. Да уж, при такой погоде в горах неожиданного нападения можно не опасаться, но и о строительных работах речь идти не может.

Помнится, на уроках географии нам рассказывали, что у полярников есть всего три определения силы ветра. Я их немного подкорректировал, чтобы легче было запоминать, и в итоге получилось так: «устоял на ногах», «упал в сугроб» и «унесло вместе с сугробом». Тут все было не так страшно, конечно... Устоять на ногах, по крайней мере, было можно, но вот о большем говорить не приходилось.

Я снял печать с ворот маленького замка, и мы дружно ввалились внутрь.

— Ну и погодка! — пробурчал Шрам, стряхивая снег с лысины.

— Зато не очутились прямо посреди урфского лагеря.

— Тоже плюс.

— Оокотон, — я обратился к некроманту, который с любовью оглядывал почти что дом родной, — а есть у тебя какая-нибудь карта местности?

— Есть, в главном зале. Там еще отмечены зоны концентрации некроэнергии — по всей долине она неоднородна. Пойдемте, покажу! — И мы пошли вслед за нашим проводником. В главном зале действительно висела большая карта. Во время моего первого визита я не обратил на нее внимания — уж больно был сражен информацией о том, что из всех помощников мне достался один юнец. Но все в итоге получилось к лучшему, и теперь можно было спокойно изучить замковую обстановку.

Карта оказалась просто замечательной — на ней были старательно вырисованы все неровности рельефа в целом и каждый камушек в отдельности. Испросив моего и Оокотонова разрешения, Шрам с ребятами аккуратно сняли карту со стены, разостлали на полу и углубились в обсуждения будущей тактики. Я пару минут послушал, а затем направился в конец зала, к возвышающемуся трону некромантов. Усевшись на этот весьма удобный образчик мебели, я полуприкрыл глаза и стал изучать элементы обстановки на предмет наличия в них магии.

Как это ни странно, магии в тронном зале практически не было. Скорее это можно назвать остаточными следами пребывания тут других могущественных людей, да и то — могущественных с весьма большой натяжкой.

От моего занятия меня нерешительно отвлек Оокотон. Все это время некромант прохаживался по замку, а теперь вернулся в тронный зал и подошел ко мне с очень необычным для него выражением лица. Я уже говорил, что упорные занятия некромантией сыграли свою роль в его внешности, и его облик достаточно сильно изменился, но теперь на его лице проступило довольно неожиданное выражение — детский испуг пополам с неуверенностью. Увидев мою приподнятую бровь, некромант заговорил: